Шрифт:
ЭМИН МАХМУДОВ
ЛЕКАРСТВО ИЗ ОБЛАКА
Дядя Фаррух большой шутник. К шуткам его у нас вселе привыкли и не удивляются. А ведь должность у него очветственная-провизор, и возраст солидный. Я еще был ребенком, а он уже колдовал в маленькой комнате аптеки: что-то смешивал, кипятил, разливал в пузырьки...
Друзья ему говорили:
– Бросай работу, переходи на пенсию. Будешь сидеть в саду, дышать свежим воздухом. За четыре десятка лег ты так пропах лекарствами...
– Что меня можно нюхать вместо нашатырного спирта?
– перебивал старик.
– Пойми, дорогой: рецепты оберегают меня, как кочерыжку капустные листья. И потом, кто уходит от счастья? Самый богатый человек берет лекарство, которое дают ему в аптеке. А я-сам хозяин, выбираю, что хочу.
Весной и летом настроение у дяди Фарруха хорошее-дел мало. Он открывает дверь аптеки настежь, а сам устраивается поблизости, в тени красавицы-чинары. Негромко напевает свои любимые песни. Слушает, как монотонно верещат сверчки. Слушает и дремлет...
Но первые осенние тучи, - и он па ногах.
– Скоро придет ко мне столько больных, что некогда будет причесать свою лысую голову, - говорит он.
– Наверное, у всех здесь такие длинные носы, что задевают за облака и подхватывают насморк.-Ворчит и рабо тает: лекарства от гриппа раскладывает на отдельной витрине, под стеклом.
Предсказания его всегда сбываются. Но старики неперестают удивляться: "Этот Фаррух... Настоящий кудесник!".
Дядя с удовольствием приглаживает редкие волосы, незаметно усмехается:
– Эх, друг, что удивительного, - с притворной скромностью вздыхает он.
– Я здесь состарился, каждый нос знаю. И опять-таки: сколько раз предупреждал - и жену твоего сына тоже - чтоб осенью детям не разрешали бегать босиком. Говорю, а какой толк!!.. Кому говорю - никто не слушает! Смеешься? Думаешь, ребенку полезно босиком - будет здоровым? А я говорю, осенний дождь не похож на летяий. Осень приносит хандру и болезнь. Кому говорю... Людей нашего села не убедишь, люди упрямы...
Но на этот раз произошло недоразумение. Босиком ходил я, а гриппом почему-то заболел отец. Вызвали врача. Тот, конечно, выписал рецепт. "Примите микстуру, - сказал он успокаивающе, - и через два-три дня будете здоровы".
Надевать ботинки было долго и скучно - тем более, что по крышам весело вызванивал дождь. Я схватил рецепт и помчался.
Старый провизор, сидя у окна, читал газету. Он так увлекся, что не заметил моего прихода. Позвать его я не решался, со страхом наблюдая, как на полу от моих ног расплываются серые пятна.
– А, все ясно, грипп, - сказал он вдруг.
– Сколько раз я предупреждал, что если будешь ходить босиком...
Я робко заметил, что болен не я, а отец.
– Отец? Гм-м... Странно... Впрочем, в этом селении все только и делают, что назло новейшим данным медицины ходят босиком.
Я осторожно намекнул, что мой отец ходит в ботинках.
– Но ты-то, его сын, ходишь босиком?
– дядя Фаррух победно посмотрел на меня. Спорить против этого было невозможно, и я промолчал. Моя сдержанность понравилась провизору.
– А ну-ка, милый, дай рецепт. Посмотрим, что новенького придумали врачи..., - бормотал он добродушно.
– Так... так... Значит, так! повторил он совсем другим тоном и глубоко задумался.
– Простите, пожалуйста, - я начал волноваться.
– Когда будет готово мое лекарство?
Кажется он меня не слышал. Бормоча что-то под нос, он подошел к потускневшему окну, широко распахнул створки. Показал на небо (небо было серое, но дожди.
прошел), сказал тихо:
– Сынок! Вот откуда ты должен ждать помощи...
Я понял и побледнел. Вот почему доктор так долго выстукивал отца! А два-три дня? Конечно, он хотел успокоить... Да и что можно сказать, когда остается одна надежда - на небо...
Кажется, дядя Фаррух заметил мой ужас. Он подошел, погладил мои волосы (никогда он раньше этого не делал, и мне стало еще страшнее).
– Не волнуйся, малыш! Болезнь твоего отца неопасна. Но, конечно, нужно лекарство. Совсем несложное..
Ерач выписал ему однопроцентный раствор хлористогокальция. Мы получаем его вполне достаточно. Однако вчера, будто назло, оно кончилось. И теперь я должен съездить в район, привезти.
Если он думал, что меня успокоил, то напрасно. Из всех его объяснений я понял одно: отцу необходимо лекарство, и этого лекарства нет! К чему это приведет - страшно было даже подумать...
– Сейчас я поеду, - с ужасающим спокойствием продолжал старый провизор.
– А пока... пока я могу посоветовать только одно. Собери в тазик три литра дождевой воды. Кипяти до тех пор, пока останется стакан. Потом... потом обязательно процеди воду через несколько слоев марли... Ну, и дай отцу выпить. Ты взрослый мальчик, все сделаешь как полагается. Я верю:
твоему отцу небо поможет!
Мне, пионеру, не полагалось надеяться на небо. Но я растерялся: отец тяжелоболен, врач ушел, старый провизор, которому все у нас верили, показывает на небо...
Вернувшись домой, я незаметно взял чистый эмалированный тазик, еще раз вымыл его и поставил во дворе.
Если бы в этот момент мама или сестренка спросили меня, что я делаю, я бы, наверное, сгорел от стыда. Но все были заняты отцом, мне никто не мешал.
Я с надеждой смотрел на небо. Оно по-прежнему было серым, однако, дождя не предвиделось. В полдень задул ветер. С севера двигались тучи. Одна, особенно низкая.
мутно-свинцовая от воды, задержалась над нашим селом - "Ну же... Ну, пожалуйста", - шептал я. Но туча постояла и медленно двинулась дальше, в сторону гор.
И тут... тут я увидел самолеты. Их было всего два - не такая уж редкость для меня, который на параде в Баку видел целые стаи самолетов. Однако эти вели себя странно: они бросались на тучу, исчезали, снова ныряли...
"Тук... Тук..." - редкие крупные капли дождя били по дороге, поднимая узкие фонтанчики пыли. Еще и еще... Дождь стал чаще, стремительнее. Наконец, превратился в настоящий ливень. Лужи разрастались, кипели, как вода в кастрюле на горячей плите...