Чтение онлайн

Во время схватки взошло солнце. Оно коснулось верхушек мокрых деревьев, чуть обогревая их серебристыми лучами, но по земле продолжал стелиться туман, словно тяжелое дыхание воинов на морозном воздухе. На море был полный штиль. Не раздавалось ни единого звука, кроме стука мечей о щиты и треска тонкого льда болотистой почвы. Неприятели бросались вперед, уворачиваясь и скользя на влажной траве, неистовые удары молотили то по красному, то по серебристому щиту.

Солнце поднялось высоко, и туман наконец полностью растаял. Подняв меч, Храфн заморгал – солнечные лучи ослепили его, заставив отвернуться. Быстрый, как молния, Гуннлауг бросился вперед и нанес рубящий удар. Лезвие вонзилось глубоко в ногу Храфна. Он пошатнулся, ухватился за дерево и выронил щит. Гуннлауг опустил меч.

– Я не сражаюсь с искалеченными, – сказал он.

– Ты победил, – простонал Храфн. – Теперь из великодушия принеси воды, раз даруешь мне жизнь.

– Я принесу тебе полный шлем, – согласился его противник, – но сначала опусти меч.

– Он нужен мне, чтобы опираться, – мрачно отозвался Храфн. – Я не обману тебя.

Гуннлауг напился из ручья сам и затем наполнил шлем. Опираясь правой рукой на меч, Храфн протянул левую за водой. Когда противник подошел ближе, он резко выпрямился, его качнуло, но он успел изо всех сил ударить Гуннлауга мечом по незащищенной голове, а затем по стволу дерева медленно сполз на землю.

Наступила полная тишина. Наконец Гуннлауг произнес хриплым голосом:

– Это был предательский удар.

– Знаю, – согласился Храфн, – и мне стыдно. Просто я не мог вынести мысли о том, что моя Хельга будет в твоих объятиях.

– Вставай и сражайся, – сказал Гуннлауг, вскочив на ноги.

Храфн подался вперед, но не смог защититься щитом от смертельного удара. Гуннлауг прислонил окровавленный меч к стволу дерева и снова упал на траву. Подоспели испуганные проводники. Храфн был мертв. Люди принялись перевязывать рану Гуннлауга, он осмеивал их старания и говорил, что это бесполезно.

Солнце уже стояло в зените, когда в далекой Исландии Иллуги спал в своей постели. Последнее время долгий сон вошел у него в привычку. Тем утром ему снился сын, его мальчик стоял на траве у берега моря с мечом в руке. На голове его не было шлема, а по лицу текла кровь. Кровью была окрашена и трава вокруг. Гуннлауг прислонил меч к стволу дерева и хотел сесть, но вместо этого упал. Его глаза неподвижно смотрели в небо.

Иллуги проснулся, как от толчка, и понял, что его сын мертв.

Узнав о гибели Гуннлауга, Хельга Прекрасная не погрузилась в траур, но с тех пор больше никогда не улыбалась. Торстейн не мог выносить грустного лица дочери и выдал ее замуж за доброго, но ничем не примечательного человека. Хельга молча уехала с ним, став хорошей женой. И все-таки, когда домашние дела позволяли, она подходила к резному шкафу и доставала плащ Гуннлауга. Хельга не надевала его, но любила сидеть, положив плащ на колени, гладя золотую вышивку или мягкий мех.

Через несколько лет в тех местах свирепствовал мор. Хельга заразилась, но переносила болезнь на ногах. Однажды вечером она грелась у огня, положив голову на колени мужа, и вдруг тихо попросила служанку принести плащ Гуннлауга. Когда подарок прежнего возлюбленного положили рядом, женщина протянула к нему руку, но это движение отняло у нее последние силы. Хельга Прекрасная упала на грудь мужа и умерла.

Черный торговый корабль шел к пристани, на которой его уже ждала толпа любопытствующих. Это был добротный корабль, с пятнадцатью веслами по каждой стороне, с высокими бортами, покрытыми свежей смолой. Собравшиеся знатоки оценили красивые очертания судна и крепкие металлические скобы на фальшбортах. По внешнему виду они догадались, что его построили в Дании. На высокой палубе стоял матрос с канатом в руках и высчитывал сокращающееся расстояние между ним, причалом и группой людей, глазевших на корабль.

Матрос торжественно поднял руку. Вдруг из-за его спины кто-то молниеносно соскочил на берег. Люди на пристани расступились. Незнакомец точно приземлился и успел ловко поймать канат, пока тот не соскользнул в воду.

Это был высокий стройный мужчина около тридцати лет, невероятно пышно одетый в красное платье и длинные белые чулки. Его плащ был сшит из неокрашенной шерсти, но покрыт красной и золотой вышивкой. На богатом поясе, перекинутом через плечо, висел щедро украшенный кинжал. Когда мужчина выпрямился, все увидели его мужественное и довольно приятное лицо, если бы не глаза, один из которых был голубым, а второй больше первого и черного цвета.

– Отличный прыжок для дана, – сказал один из стариков у стены. – Ты совладелец этого корабля, незнакомец?

– Владелец, – весело ответил мужчина. – Судно, груз и все прочее принадлежат мне.

Послышался шепот. На присутствующих чужеземец явно произвел впечатление.

– Хорошая собственность, – с завистью в голосе заметил кто-то.

Мужчина пожал плечами:

– Это все мое состояние. Сейчас меня зовут Рой Богатый, но жизнь моряка непредсказуема. Год за годом она приучила меня быть Никем, и кто знает, может быть, когда-нибудь я снова стану Никем.

– Если ты потеряешь этот корабль, – сказал остролицый человек из задних рядов толпы, – то станешь Глупым Роем.

Этот человек, видимо, занимал высокое положение, поскольку передние ряды сразу с уважением расступились, чтобы дать ему пройти. Рой увидел перед собой высокого мужчину с неприятной улыбкой, жесткими рыжими волосами и маленькими глазками.

– Я Хельги, – сказал он, – подданный короля Эрика. Что у тебя за груз? Если он мне понравится, мы можем заключить сделку.

– У меня красная ткань и вышитые одежды, – ответил Рой. – Еще топоры, щиты и много других кузнечных изделий. Мне нужны дорогие меха, шерсть и кожа. Если у вас есть золотые пряжки или кольца, король Дании купит их у меня.

– Я купил часть меха из королевской дани с севера, – сказал Хельги, – и продам ее за те вещи, которые ты назвал. Еще у меня есть местная шерсть и овечьи шкуры. Поехали со мной. Заглянешь в мои кладовые. Если товары тебе подойдут, я возьму весь твой груз.

Рой отправился с Хельги через весь город, рассказывая ему по дороге про свои товары. Дом оказался большим, с просторным двором и служебными постройками.

– Все это будет твое, – сказал хозяин, направляясь к одной из таких построек, – а я возьму твой груз. Хорошая сделка?