Чтение онлайн

– Ясно.

– Он измывался надо мной часа два, не меньше. Он то и дело глядел на часы и заставлял меня... делать разные вещи.

– Например?

– Да глупости всякие! Попросил спеть «Белую зиму». Ему это показалось очень остроумным, потому что героин тоже белый. Он знал, что мне позарез нужна доза, и заставлял повторять эту песню снова и снова. Я спела ее раз шесть или семь. А он слушал и все время поглядывал на часы.

– Продолжай.

– Потом он захотел стриптиз... Не просто чтобы я раздевалась, а еще и танцевала. Я сделала, как он велел. А он стал надо мной насмехаться. Мол, я плохо выгляжу, тощая... Я стояла перед ним голая, а он все издевался, спрашивал, неужели мне так нужен героин, и смотрел на часы. Было около одиннадцати. Я повторяла: «Нужен, очень нужен», а он велел, чтобы я станцевала сначала вальс, потом шэг. Я не поняла, чего он хочет. Вы знаете, что такое шэг?

– Слыхал.

– В общем, я его слушалась. Я бы сделала все на свете. Наконец он приказал мне стать на колени и объяснить, зачем мне нужен героин. Он велел произнести речь, не меньше чем на пять минут, на тему «Почему наркоману нужны наркотики», посмотрел на часы и засек время. Меня трясло и знобило, мне нужен был укол, как... – Полли закрыла глаза. – Я заплакала. Говорила и плакала. Потом он глянул на часы и сказал: «Пять минут истекли, вот твоя отрава. Пошла вон!» И швырнул мне пакетик.

– В котором это было часу?

– Минут в девять двенадцатого. Часов у меня нет, я их давно заложила, но из моего окна видны электрические часы на доме напротив. Укол я сделала в четверть двенадцатого, значит, он меня отпустил где-то в одиннадцать десять.

– И все это время он смотрел на часы?

– Да, будто боялся опоздать на важную встречу.

– Думаю, что так оно и было.

– Что за встреча?

– С человеком, которого он собирался застрелить из окна своей комнаты. Твое общество помогло ему скоротать время до окончания концерта. Приятный человек этот Морт Ореккио, ничего не скажешь.

– Но все равно я ему благодарна, – буркнула Полли.

– За что же?

– За товар. Высший класс! – На ее лице появилась тоска. – Такого у меня в жизни не было. Если бы рядом из пушки палили, все равно я бы не услышала.

Хейз просмотрел все городские телефонные справочники, но ни в одном не нашел Ореккио – Морта, Мортона или Мортимера. Он позвонил в Бюро уголовной регистрации и через десять минут получил справку: человек с такой фамилией на учете не состоит. Тогда Хейз позвонил в Вашингтон в ФБР, чтобы узнать, нет ли там досье на этого человека. Он сидел за своим столом в комнате, пропахшей краской, когда вошел патрульный Ричард Дженеро и спросил, надо ли ему идти с Клингом в суд, где слушалось дело человека, задержанного ими на прошлой неделе. Дженеро все утро дежурил, страшно замерз и потому не торопился уходить. Он надеялся, что Хейз предложит ему кофе. Увидев фамилию Ореккио в блокноте Хейза, Дженеро пошутил:

– Опять итальянца подозреваете?

– Почему ты решил, что он итальянец?

– Фамилия кончается на "о".

– А как насчет Монро? – осведомился Хейз.

– Очень ты умный, – усмехнулся Дженеро. Он еще раз глянул в блокнот. – Вообще-то для итальянца странная фамилия.

– В каком смысле? – спросил Хейз.

– Это ведь по-итальянски ухо, – пояснил Дженеро. – Ореккио – значит ухо.

А в сочетании с «Морт» получалось что-то вроде «мертвого уха».

Хейз вырвал страничку из блокнота, скомкал, швырнул в корзинку и промазал.

– О чем я говорил-то? – спросил Дженеро, чувствуя, что не видать ему кофе как своих ушей.

На этот раз записку принес восьмилетний мальчуган. Ему было велено передать ее дежурному. Мальчик стоял в комнате следственного отдела в окружении детективов, которые рядом с ним выглядели великанами.

– Кто тебе дал эту записку? – спросил один из детективов.

– Человек в парке.

– Он заплатил тебе за то, что ты доставишь сюда письмо?

– Да...

– Сколько?

– Пять долларов.

– Как он выглядит?

– Со светлыми волосами.

– Высокий?

– Угу.

– У него был слуховой аппарат?

– Что?

– Ну такая штучка в ухе?

– Угу! – сказал малыш.

ВНИМАНИЕ! СЛУЮЩАЯ ЦЕНА – 50000 ДОЛЛАРОВ.

Детективы ходили вокруг записки на цыпочках, словно это была бомба, способная взорваться в любую минуту. Ее брали пинцетом и, прежде чем взять в руки, надевали белые хлопчатобумажные перчатки. Затем решили отправить ее криминалистам. Каждый из сыщиков прочитал записку по меньшей мере дважды и изучил ее самым тщательным образом. Заходили взглянуть на нее и патрульные. Это был документ огромной важности. На него было потрачено около часа драгоценного рабочего времени. Лишь после этого листок завернули в целлофан и отправили в Главное управление.

Ясно было одно. Глухой (увы, как ни печально, это был, несомненно, он) требовал пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы заместитель мэра Скэнлон не разделил участи смотрителя парков Каупера. Поскольку новая сумма была значительно больше, детективы 87-го участка обозлились. Наглость негодяя не укладывалась ни в какие рамки. Все это напоминало киднаппинг, но там сначала похищают жертву, а потом требуют выкуп. Здесь же никто никого не похищал и выкупать было некого. Это смахивало на вымогательство, однако в тех случаях вымогательства, с которыми им доводилось сталкиваться, обычно использовали «силу или устрашение для незаконного отторжения собственности второй стороны». Но здесь этой самой «второй стороны» не было и в помине. Вымогателю было наплевать, кто будет платить. Как прикажете действовать в такой дурацкой ситуации?

– Это маньяк! – изрек лейтенант Бернс. – Откуда, интересно, мы возьмем пятьдесят тысяч?

Стив Карелла только утром выписался из больницы. Бинты на руках делали его похожим на боксера перед выходом на ринг. Карелла повернулся к лейтенанту и спросил:

– Может, он думает, что Скэнлон сам раскошелится?

– Тогда какого черта он обращается к нам?

– Мы вроде как посредники, – ответил Карелла. – Он считает, что требования будут выглядеть внушительней, если Скэнлону сообщит о них полиция.

Бернс удивленно уставился на Кареллу.

– Я серьезно, – сказал тот. – А может, он решил отомстить нам? Ведь это мы помешали ему ограбить банк восемь лет назад. И теперь он решил поквитаться.

– Это маньяк, – снова повторил Бернс.

– А по-моему, он хитрый мерзавец, – возразил Карелла. – После того как ему не заплатили пять тысяч, он укокошил Каупера. Теперь этот подлец удесятерил плату. Деньги на бочку или Скэнлону крышка! Пиф-паф!

– В записке не сказано, что Скэнлон будет застрелен, – возразил Бернс. – Там написано, что следующий – заместитель мэра Скэнлон.