Чтение онлайн

И в какой-то момент возникла иллюзия, будто вместе с днепропетровским кланом на Украину возвращается брежневская эпоха.

Это, разумеется, было не так. Чтобы взять власть, президенту Кучме требовалась поддержка директорского корпуса советской закалки и его родного клана. Однако, чтобы эту власть сохранить, президент должен был рано или поздно встать над кланом. Только так он мог превратиться в «отца всех крестных отцов», стать авторитетным арбитром в их суровых разборках. Борьба вокруг Кучмы, за Кучму и против Кучмы была весьма жесткой. Не поделив деньги, влияние на президента, лакомые куски приватизируемой госсобственности, днепропетровцы в конце концов передрались между собой: каждый тянул одеяло на себя, и украинские журналисты писали о «днепропетровском разломе». Но в начале пути они были вместе. Днепропетровцы. Земляки. Клан.

В начале 1990-х среди днепропетровцев появилось новое лицо. Единственная женщина – миниатюрная и хрупкая брюнетка Юлия Тимошенко, делающая карьеру в большом бизнесе со стремительностью баллистической ракеты, сработанной на «Южмаше».

Детство Юлии Тимошенко прошло в самой обычной блочной пятиэтажке на проспекте Кирова. Такими пятиэтажками при Хрущеве в ударном темпе застроили всю страну.

Юлин дом прозвали в народе Домом таксиста, потому что жилье здесь давали сотрудникам местного таксопарка, где работала диспетчером ее мать. Людмила Николаевна Телегина была женщиной прямой и быстрой на расправу. Ремень считала необходимым инструментом воспитания, а домом руководила с той же непререкаемой строгостью, с какой командовала таксистами в своем парке. Дежурила она сутки, а потом двое суток отдыхала. Кроме дочери на попечении Людмилы Николаевны была сестра, всего на одиннадцать лет старше Юли, и престарелая мама. Юлин отец ушел из семьи, когда девочке было всего три года. «Я росла в условиях, в которых знала, что такое экономить каждую копейку, – вспоминает Тимошенко. – Мы могли полагаться только на себя».

Дворов в хрущобах почти не бывает. Вся детская жизнь проходила на открытых пространствах между домами, среди проржавевших, кое-как понастроенных гаражей, буйно и бестолково растущего кустарника, развешенного на веревках белья. Друзья Юлиного детства – в большинстве своем дети таксистов.

«В куклы я не играла, с девчонками не дружила, – вспоминает Тимошенко. – Ребятам больше дозволялось, они были активнее, а меня влекло движение. Я не была агрессивным ребенком, но мне нравились мальчишеские игры – футбол, например».

В дворовой команде Юля играла в нападении и довольно часто забивала голы. Правила были жесткие. Играли в футбол на «жопки». Игроки проигравшей команды становились спиной к победителям, наклонялись – и их «расстреливали» мячом. Юля стойко держала удар.

Когда Тимошенко стала звездой, журналисты зачастили в Днепропетровск. Одноклассники, соседи по Дому таксиста, учителя, однокурсники, преподаватели университета – опрошены были все. Репортеры перерыли горы семейных фотоальбомов и школьных архивов. Результаты расследований не слишком впечатляют: много сладкого китча про девочку-отличницу, но по-настоящему ценной информации нет.

Зная, кем позже станет Тимошенко, журналисты искали в ней черты будущей «газовой принцессы» или пламенной революционерки.

Московский литератор Дмитрий Быков позже выскажет смелую догадку: мол, «вся украинская политика – игра именно по этим дворовым правилам: проигравшая сторона поворачивается к победителям, так сказать, тылом – и по взаимному уговору бывает понарошку “расстреляна” колючими словами, запоздалыми укоризнами и компроматом». Это не совсем так: политические разборки на Украине по накалу страстей порой не уступают российским – и кровь льется настоящая, и в тюрьму противников сажают всерьез, и революция, в конце концов, случилась в Киеве не понарошку. Впрочем, по сравнению с Россией, где дело дошло и до танковой пальбы по парламенту, а политические убийства стали нормой, украинская жизнь и впрямь может показаться патриархальной… В особенности Быкову с его перманентной тоской по добрым старым советским временам.

Классная руководительница вспоминает, что Юля была хоть и хорошей ученицей, но девочкой довольно дерзкой. Она, например, ненавидела школьную форму и не скрывала этого. И ее можно понять. По всему Советскому Союзу с первого по десятый класс школьники обязаны были носить единую, утвержденную Министерством образования СССР одежду. У мальчиков – серые, позже темно-синие брюки и пиджаки, у девочек – коричневые платья с белыми манжетами и воротничками, а поверх – черные фартуки с оборками. Не только Юля, абсолютно все девочки от Риги до Владивостока ненавидели этот наряд. Длинные подростковые шеи и тонкие руки выглядели в нем еще длиннее, а ноги, наоборот, короче. Юля вместе с сочувствовавшей мамой заказали у знакомой портнихи похожее, но все-таки другое платье. Классную руководительницу это злило, она требовала, чтобы школьная форма Юли была как у всех. Девочка настояла на своем и победила.

Бунтарка с тягой к прекрасному?

Еще один эпизод, связанный с переодеваниями, напоминает сцену из ностальгического фильма в стиле ретро – одного из тех, что были популярны в советском кино начала 1980-х. В городском парке им. Чкалова на выступлении школьной самодеятельности Юля с подругой Леной исполняли «Танец моряков». Мама специально для концерта сшила костюмчик: стилизованную тельняшку, брюки клеш и матросскую шапочку. Лена исполняла женскую партию, Юля – мужскую. Рассказывают, что номер пользовался огромной популярностью. Особенно среди мужчин, отдыхавших на свежем воздухе.

Задатки лидера? Первое в ее жизни эротическое шоу? Или, напротив, попытка примерить мужскую судьбу?

Юля отлично училась. Умела логично и убедительно говорить. Ни один праздник в школе не обходился без ее участия. Ко многим школьным мероприятиям сама писала сценарии, а некоторые вечера даже вела сама. Например, придумала и провела «Вечер про кохання». А к выпускному балу написала в стенгазету стихи-пожелания каждому однокласснику. В школьном сочинении, дошедшем до нас из глубин прошлого тысячелетия, Юля признавалась в любви к спорту, выделяя настольный теннис, катание на коньках, волейбол, баскетбол. Среди ее музыкальных пристрастий – Бах, Моцарт, Штраус, Beatles, Manfred Mann, Led Zeppelin…

Юля не упомянула о фильмах, хотя кино обожала, а запрет на посещение летнего кинотеатра «Весна» на остановке «Молокозавод» по Кировскому проспекту был для нее, по свидетельству тети, жестоким наказанием. «Предпочтение, конечно, отдавалось индийским двухсерийным мелодрамам, – вспоминает Антонина Ульяхина, – но не оставались мы равнодушными и к французским приключениям нашего любимчика Жана Маре, и к фильмам с участием Гойко Митича о краснокожих, а еще в то время стали выходить на экран жутковатые фильмы об итальянской мафии».

Для девочки из провинции главная мечта – вырваться из своего круга, переломить расписанную на десятилетия судьбу. Кино – окно в волшебную сказку. Здесь обитают мужчины и женщины, сильно отличающиеся от соседей по Дому таксиста. «Соблазнительные, независимые, богатые и удачливые девушки и дамы, – вспоминает об экранных красавицах Антонина Ульяхина, – которые, затягиваясь длинными тонкими сигаретами, красиво пускали колечки дыма». Что касается мужчин, то Жан Маре был «любимчиком» поколения тети. Девочкам Юлиного возраста голову вскружил Ален Делон. Уверенный в себе, дерзкий, с хорошими манерами и холодноватой страстью в поблескивающих из-под длинных ресниц глазах, он неторопливо пил коктейли, пока его спутница «красиво пускала колечки дыма». Одеколон он, как известно, не пил, и это тоже выгодно отличало его от Юлиных соседей из Дома таксиста.