Лабиринты
Шрифт:
Лицо пришельца очень подвижно, но если он говорит при помощи лица - я не в силах понять его, это слишком чуждый язык. А тело его всегда укрыто большим куском рогожи, словно у старой вдовы, принявшей Обет Молчания. Но я уже привык к огромным размерам своего мучителя и к его угловатым конечностям, которые, как мне сначала показалось, изображали постоянный поток бессвязных и неразборчиво произносимых фраз, жуткий, бессмысленный танец, подобный движениям слабоумного. В конце концов я понял, что все движения пришельца не бессмысленны и целенаправленны. С такой точки зрения я увидел нечто большее. Слов здесь не было, хотя некий язык общения присутствовал. Я смотрел на наблюдающего за мной пришельца, и все его тело выражало злобную печаль, что было ясно как Стансы Сембрия. Та же неопределенная неподвижность, согнутость, воплощение крушения надежд. Ни одно слово не явилось мне совершенно определенно, и все же существо дало понять, что оно переполнено негодованием, сожалением, раздражительностью и разочарованием. Что ему ужасно надоело пытать меня и он просит помощи. Я уверен, что понял пришельца. И попытался ответить. Я попытался сказать: "Чего же ты хочешь от меня? Только скажи, чего же ты хочешь", - но я был слишком слаб, чтобы говорить четко, и он не понял меня. Как и никогда не понимал.
И теперь мне придется умереть. Мучитель, конечно же, придет посмотреть, как я умираю, но он все равно не поймет последний танец, который я станцую, - танец смерти.