Чтение онлайн

Внезапно мой герой гордо выпрямился, и голос его приобрел прямо-таки властное звучание.

— Боюсь, что в настоящий момент вообще не имеет смысла. Малыш страдает от болезненного воспаления среднего уха и плачет почти непрерывно. Детский врач говорит, что это воспаление может стать хроническим, если его не вылечить до конца. В таком состоянии я решительно не могу подвергать Виктора риску в поездке, да и для вас это будет слишком обременительно.

Убедительнее врать просто невозможно, я была по-настоящему горда Патриком. Он явно отделывался от кузины Биргит при помощи дипломатии и вранья.

— Да мы бы рады узнать, как будет чувствовать себя ребенка в путешествии! Но как можно допускать такую неосмотрительность, — возмущался он, — и садиться в самолет с больным ребенком! Да еще к тому же с воспалением среднего уха!

По окончании разговора мы оба невольно рассмеялись, потому что с тех пор, как Виктор у нас, он не болел ни одного дня.

Тем не менее я не могла долго веселиться и чисто по привычке взяла поучающий тон:

— К сожалению, ты склонен вытеснять неприятные вещи. Однако отодвигать проблемы — еще не значит их решать. Женщина из отдела опеки и попечительства, сестра Биргит и их кузина, Мануэль и его мать, полиция — со всеми следовало бы, наконец, поговорить начистоту.

— Ты хочешь, чтобы был финал с трубами и литаврами? — спросил он. — Я, честно говоря, ужасно этого боюсь.

— Ах, мой бедный трусишка, — принялась утешать я его. — Но когда ты наконец расквитаешься со всем этим, ты сможешь заодно и развестись.

— И кто тогда будет меня кормить? — спросил Патрик.

И затем исповедался мне, что на одно из своих заявлений получил положительное решение и ему назначено время для собеседования в Штутгарте. Я спросила, когда это будет, и узнала, что срок давно миновал.

24

В последние дни мы почти непрерывно говорили о Биргит и Мануэле. Патрик с трудом мог представить, что его сын-подросток спал со своей учительницей. Он не сомневался, что инициатива исходила от нее, на что я возражала, что Биргит была ответственным педагогом, и большинство ее друзей и возлюбленных были старше ее самой, у меня не поднималась рука заподозрить ее в педофильских наклонностях. При этом я помалкивала о том, как Биргит несколько лет назад в игривом отпускном настроении утверждала, что иностранный язык лучше всего усваивается в постели.

— Надо было мне самой давать Мануэлю репетиторские уроки! — сокрушалась я. — И зачем только я порекомендовала тебе мою коллегу, ведь и в этом пункте опять виноватой оказываюсь я! Меа culpa, mea maxima culpa![15]

— Поздно нести эту латинскую околесицу, — сказал Патрик, — ребенок уже родился.

— Франсуаза этим гордится, ведь именно она отговорила Биргит от аборта.

— Через десять дней возвращается Мануэль, правда, приедет он поздно вечером, — сказал Патрик и, погруженный в свои мысли, посмотрел на часы. — Конечно, ему захочется о многом рассказать, а потом непременно навестить свою Сару или Юлиана. Как ты считаешь, не лучше ли будет, если мы пропустим день его приезда и потом дадим ему выспаться?

— Вообще-то, это твое дело, — сказала я.

— Аня, мне бы хотелось, чтобы ты присутствовала при этом неприятном разговоре, — попросил он. — У меня такие чувство, что в противном случае я все сделаю неправильно.

— Радость моя, это не мой сын, кроме того, ты чуточку старше и опытнее меня. Но если ты непременно хочешь, я сяду в уголке как беспристрастный свидетель и буду слушать. Если прольется кровь, я принесу перевязочный материал.

— Или, может, попросить о помощи какого-нибудь психолога?

— А лучше сразу до кучи еще пастора и Пижона!

Видимо, наш разговор стал слишком громким, мы оба нервничали, и Виктор отозвался на это недовольными криками.

— Кстати, — поучающим тоном сказала я Патрику, — недавно у меня на родительском часе была одна школьница со своей матерью. И эта женщина прямо в присутствии дочери говорила о ее недостатках, в данном случае о лени. Ожидалось, что я буду поддакивать, чего я, разумеется, не сделала. Еще во время учебы я усвоила, что в присутствии детей нельзя их обсуждать. И вообще, никогда не следует воображать, будто они ничего не понимают, даже у самых маленьких хорошие антенны. Мы должны принимать во внимание Виктора, кажется, он моментально чует, когда в атмосфере возникает напряжение.

— Так точно, баба Аня, — сказал Патрик.

— Что это было, предложение руки и сердца, дедуля? — спросила я, и мы оба расхохотались.

Виктор прекратил свои жалобные вопли, посмотрел на одного и другого и закряхтел с облегчением. Я наморщила нос, поскольку его недовольство было скорее всего связано с пищеварением.

Каждое утро мы заглядываем в почтовый ящик, но в настоящий момент почта приходит нерегулярно, поскольку и у почтальонов сейчас тоже время летних отпусков. Хотя мы вообще-то знаем, что для новостей из лаборатории еще рановато, но все равно ждем с нетерпением. Ведь может быть и так, что наши подозрения совершенно беспочвенны, и вопрос о неведомом отце останется открытым.

На сей раз в ящике оказалось множество почтовых открыток: друзья и коллеги слали приветы из разных стран мира. Мануэль с матерью тоже выбрали открытку с видом их импозантного круизного корабля и добавили пару слов.

— У него даже почерк еще детский, — пролепетал Патрик и ждал, что я его поддержу.

— Нет, это скорее уже небрежные каракули взрослого, такие бывают у врачей, — возразила я. — Последнюю фразу я даже разобрать не могу.

— «Передайте привет моей маленькой Улитке», — прочитал вслух Патрик, качая головой. — Он имеет в виду свою подружку?

— Сара наверняка получает от него длинные любовные письма, — возразила я. — Ты называешь малыша Виктора в основном Медвежонком, а твой сын окрестил его Улиткой. Странно, что в виде ласкательных имен всегда используют животных.

— Лено была Мышка, — сказал Патрик.

Когда он вспоминал умершую дочку, в его голосе слышалась печаль. Новой Мышке в семье он, наверное, радовался бы больше, чем своему Медвежонку, надеялась я, а то, чего нет, еще ведь может случиться. Завтра я собиралась купить в аптеке тест, который — в виде исключения — на сей раз должен послужить не для выяснения отцовства.