Чтение онлайн

– Чувствуй себя как дома, - приглашает хозяин, махнув рукой в сторону стульев у стола, а сам направляется к холодильнику.

Я cажусь на ближайший стул,и мне на колени тут же плюхается не пожелавший отделяться от компании Хрящ. Ого! Он весит килограммов пятнадцать.

Тайлер бросает взгляд в нашу сторону, высовываясь из-за дверцы холодильника.

– Форма будет вся в шерсти, – комментирует.
– Я предупредил, - и снова скрывается за дверцей.

Будет и будет – тоже мне, напугал. Сто лет не тискал котов.

У Молли в детстве был очень похожий кот. Его звали Снежок – специально по контрасту, потому что он был такого же угольно-черного цвета, как Хрящ. Сестра подобрала Снежка на улице и, вместо того чтобы сдать в питомник, как это положено по закону Альфа Крита по отношению к найденным бездомным животным, притащила его домой.

Мы прятали его от родителей целый месяц. Линял Снежок знатно,и нам приходилось делать убoрку в доме по несколько раз в день. Я, конечно, говорил, что это кот Молли, но сам здорово привязался к зверюге. И, когда мама таки обнаружила его у сестры в шкафу и вызвала спецслужбу по отлову животных, это стало для меня не меньшим ударом, чем для Молли.

«Животные – это грязь, бактерии и неприятный запах. Их нельзя держать в доме»…

Молли рыдала неделю. Потом, должно быть, забыла. Я не забыл, но мы никогда больше не говорили о Снежке и о том, куда его отвезли и что c ним стало. Я только радовался, что мама вызвала ветеринаров, а не увезла его в свою лабораторию для опытов.

Так и сижу, монотонно поглаживая ?ряща по лоснящейся шерсти и слушая громкое довольное урчание.

Надо бы спросить у доктора Кравеца, нельзя ли приобрести для Молли кота. Может быть, это пойдет ей на пользу, и она что-нибудь вспомнит?

– Молоко? Кофе? Бутерброды? – тем временем напоминает о себе Тайлеp, выгружая на стол продукты из холодильника.
– ?отовить лень, но кофе сварганить могу.

Он что, ещё и готовит?

– Не надо, - мотаю головой.
– Молоко подойдет.

– Окей, – и передо мной тут же опускается высокий стакан. – Хрящ, дай человеку поесть, – кот смотрит на хозяина укоризненно, но поднимается и тяжело прыгает на пол. Звук – будто упала гиря.

– Ничего себе, – восхищаюсь.

– Он умный,только вредный, – отмахивается юноша.
– Ешь, не стесняйся, - придвигает ко мне добычу из холодильника.

***

Уже доедаю третий бутерброд, когда у меня назревает вопрос:

– Слушай, а почему Лаки?

Тайлер, сидящий напротив, дергает плечом.

– Долгая история. Вкратце, – поднимает глаза к потолку.
– Видишь, в доме есть второй этаж?
– киваю.
– Ну так вот, пару раз его не было. Восстанавливали, - снова пожимает плечами под моим удивленным взглядом. – Я в детстве увлекался собиранием бомб из всего, что попадется под руку,и ни разу всерьез так и не покалечился. Вот и прозвали «Счастливчиком» на старом языке с Земли, - чуть не давлюсь от смеха: этот парень не перестает меня удивлять.
– Хoчешь, тоже можешь так звать. Мне без разницы, - прищуриваюсь: так уж и без разницы?
– Только Александром не зови, - верно истолковывает мой взгляд, – терпеть не могу.

– Заметано, - соглашаюсь.

Лаки допивает свое молоко залпом и ставит пустой стакан перед собой. Затем опирается локтями на стол.

– Можно тоже вoпрос?

– Валяй.

– Что у вас с Морган?

Не в бровь, а в глаз. И что ему на это ответить?

– Сделка, - отвечаю. В конце концов, он сам говорил, что в курсе нашей договоренности, заключенной, чтобы отвадить его дядюшку от Миранды.

Но младший Тайлер не так прост. Смотрит с прищуром, взгляд не отводит.

– И только?

– Не только.

Подробностей он от меня не услышит, но врать тоже не хочу.

К моему удивлению, Лаки расплывается в улыбке.

– Так я и подумал.

И все. Тема закрыта – ни одного вопроса.

Встает, сгружает стаканы и тарелки в посудомоечную машину.

– Пошли в мою комнату, - предлагает. – А то ничего не успеем.

***

Комнатa Лаки довольно маленькая. Или смотрится такой из-за обилия разнообразных предметов: какая-то аппаратура, назначения которой я не знаю, на столе – нечтo механическое, напоминающее недоделанную лапу робота. Задерживаюсь взглядом на крупном синем камне, установленном на подставке на пoлке над столом. Синерил – узнаю всегда и везде.

Хозяин комнаты явно замечает, на что я пялюсь, но никак не комментирует. Может, он и словоохотлив, но не обо всем ему хочется болтать. Это воспоминание, и не похоже, что приятное.

Поспешно отвожу взгляд от синерила (кто я такой, чтобы лезть человеку в душу?) и упираюсь им в широкую двуспальную кровать, которая совсем не вписывается в габариты комнаты.

Лаки снова беспечен, усмехается.

– Кровать купил, а в комнату побольше не переехал, – поясняет.
– Ди часто ночует у меня. Надо бы, наконец, занять гостевую, но все руки не доходят.

Представляю. У меня бы тоже не дошли, учитывая количество вещей, которые придется переносить из комнаты в комнату.

– Давай свой комм, - протягивает ладонь. Снимаю и отдаю. Лаки усаживается на стул у стола и бросает мне уже через плечо: – Присядь где-нибудь. Я, надеюсь, недолго.

– Без проблем, – отзываюсь, осматриваясь и думая, куда бы приземлиться. Сидеть на чужих кроватях неприлично – с детства учила мама.

Наконец, нахожу придвинутый к окну табурет, на котором тоже лежит какая-то недоделанная механическая модель. Аккуратно перекладываю ее на подоконник и сажусь на освободившееся место.

Лаки разбирает мой коммуникатор, ловко орудуя инструментами. Замечаю, что он успел вставить в ухо наушник и, очевидно, включил музыку. Однако качество наушника соответствует сверхсовременному комму – до меня не доносится ни звука.

У этого парня не комната, а музей! Продолжаю осматриваться. Действительно, музей – музей техники. Теперь окончательно верю, что он мог собирать бомбы, в свое время уничтожавшие второй этаж дома.

– Джейс?
– голос Лаки звучит неожиданно напряженно.