Кристалл
Шрифт:
— В твердо-кристаллическое, сэр.
Поль громко присвистнул.
— Сейчас я передам трубку сотруднику, пусть тот продиктует ему необходимое оборудование, и в каком оно нужно количестве. Но Паркер, вы уверены, что чудовище не двинется на Луисвилл или куда-то еще?
— Совсем не уверен, сэр. И хочу кое-что сказать в связи с этим.
— Что?
— Надо вывезти обогащенный уран с известного вам завода. Несколько килограммов урана могут стать для него фантастическим резервом энергии.
Помощник в ответ чертыхнулся и, сообщив, что местные силовые структуры находятся в распоряжении Паркера, обещал скоро снова связаться.
Поль с растерянным видом взял трубку и начал с деликатного вопроса:
— Если вас не затруднит…
Ему, видимо, дали понять, чтоб не болтал чепухи, и он, собравшись, заговорил быстро и деловым тоном.
Шериф и все остальные выжидательно смотрели на Паркера. И уже оповещенный обо всем, как раз появился мэр.
Разумеется, об эвакуации почти стотысячного города не могло идти речи. Джейн справедливо заметила, что рассказывать людям о чудовище глупо: большинство просто не поверит, а неуравновешенные ударятся в панику — в таком городе их может набраться несколько тысяч, и головной боли будет не меньше, чем от чудовища. Поблизости нет гарнизонов, следовательно, войска в городе появятся не скоро, и даже если их десантируют где-то недалеко, в ближайшие два часа город, по сути, не будет иметь реальных защитных средств.
Согласились на том, что нужно объявить об ожидаемом землетрясении средней силы и предложить населению временную самоэвакуацию по шоссе, уводящему с территории подземных пещер.
Он сам удивлялся быстроте своего движения и новым приемам, которые быстро осваивал. Можно сделать гибким не все тело, а только какую-то нужную часть. Или катиться огромным шаром в местах, где есть длинный наклон. Задерживали лишь остановки, когда он выходил наружу пронзающим землю стержнем и смотрел за шоссе. То слева, то справа от него. Шоссе на Луисвилль. А на окраине города сразу нашел коллектор. Но почувствовал, надо передохнуть. И подышал минут пять. Как легкими. Верхние клетки раздвигались и схватывали неизвестное наполняющее их вещество. Сжимались и передавали его дальше вглубь. Прилив за приливом наполнял тело силой.
— Рони, я сделал заказ. Только учти, я понятия не имею, как все это выйдет на практике.
— Поясни.
— Моя установка была слабенькой. Теперь, оказывается, она сработала за два часа. Есть гораздо более сильные установки, но все равно ими можно работать вручную.
— Так в чем же дело?
— Даже если работать десятком таких установок по разным частям его корпуса, на это уйдут минуты. Ты полагаешь, он предоставит нам такое время?
— А если еще большим числом установок?
— Они станут мешать друг другу.
— Поль, в подобных случаях действует правило: нужно делать все, что можно делать. За какое время ты составишь программу обратного хода?
— Ерунда, часа за два.
— Что тебе для этого требуется?
— Поесть. И еще я хочу пива.
Луисвилл жил двумя большими событиями: сегодняшним футбольным матчем своей команды и завтрашними началами скачек на знаменитом пригородном ипподроме Черчилль-Даунс. И погода, как по заказу, соответствовала этим мероприятиям. Вот только в середине дня произошло досадное событие — большой периферийный район оказался без электроэнергии, и проклятую поломку никак не могли найти.
В городе он сначала пробил пол в углу какого-то магазина и сразу убрался. Потом обнаружилась парковая зона. И как в первый раз в том маленьком городке, перенес позицию к дереву. Люди редко смотрят высоко вверх. Он взмыл над кроной ярдов на сто. Прошел взглядом по кругу… Вот! Стадион с муравьиной кашей перед овалом и текущими ручейками к нему. Посмотреть, как две кучи отъетых морд будут бегать и пихать друг друга. Каждый из муравьев заплатит побольше дневного заработка, за который мать трудилась не разгибаясь. А еще приедут на лимузинах. Там в салонах даже пахнет особенными духами. И толкуют еще про нравственность!
Следующий разговор с помощником президента состоялся уже через полчаса и поначалу обрадовал.
В предместьях Луисвилля находится учебный десантный полк. Полк уже готов к действиям, и в арсенале есть кумулятивные заряды. Но направить в их маленький город можно сейчас лишь один взвод солдат: «Большое дороже малого».
К хорошему относилось и то, что самолет через два часа доставит лазерные установки. «Ваш ученый сможет объяснить людям, как ими пользоваться?».
Паркер подвердил.
Но плохо, что специалисты по локации с воздуха не обещают успешного наблюдения передвижений под землей, там слишком многослойная фонирующая структура.
И самое плохое — вывезти обогащенный уран удастся только через двое суток. Часть его находится в незавершенном технологическом процессе, остановка и разгрузка которого связаны со сложными операциями. «Почему вы решили, что он может двинуться на завод?».
Паркер объяснил: во-первых, наличие вблизи такого завода само по себе не тайна, во-вторых, совсем не исключено, что существо хорошо ловит звуки, и, значит, могло подслушать их разговоры.
Помощник вздохнул и попрощался до следующей связи.
Огромный стадион был заполнен.
Уже оттанцевали девушки в малиновых трико с такими же лохматыми шариками в руках, прошло представление команд, и их тренеры, волнуясь как всегда перед началом, устраивались на своих местах недалеко от боковой линии, публика отвела бинокли от ложи губернатора с гостями, а капитаны посмотрели в последний раз влево-вправо на игроков, пригнувшихся в стартовой стойке, судья уже отошел от установленного в середине мяча и поднял руку, чтоб дать сигнал. Охватившая все тишина на миг отключила время.
Судья с поднятой вверх рукой вздрогнул и вместо сигнала неловко махнул ей из стороны в сторону, качнулся… и поплыл вверх…
Он плавно и быстро уходил от земли в беззвучном воздухе, не тронутом теперь и человеческим дыханьем…
Еще несколько секунд стадион оцепенело молчал, и вдруг весь сразу вдохнул и выдохнул, бинокли устремились на застывшего высоко человека, но только некоторые заметили мелькнувшую в оптическом стекле тонкую блестящую от солнечного света полоску. Трибуны стал покрывать беспорядочный шум, затем на длинной стороне, где рассмотрели лицо, шум слился и взмыл пронзительной волной ужаса. Волна разлетелась на тысячи криков, и те, что выхватывали у соседей бинокли, добавляли к ним свои голоса.