Шрифт:
* * *
– Мне теперь уже все равно, – сказал немолодой усталый человек, – выбрасывайте.
– Компания не задумается выбросить вас, Джон Чалмерс, можете не сомневаться. Но вы забыли ещё одно обстоятельство. Два года назад на вашу тему была выделена довольно значительная сумма. Я спрашиваю: где она, эта сумма? Её нет. А результаты? Их тоже нет! – шеф перешёл на крик. – И вы ответите своим имуществом!
– Вы хотите конфисковать моё имущество? – медленно спросил профессор.
– Поразительная догадливость!
– Дайте мне ещё два месяца, – сказал Чалмерс, не поднимая глаз.
– Две недели, и ни минуты больше, – ответ шефа прозвучал категорически. – Можете идти.
Когда тяжёлая дверь захлопнулась за Чалмерсом, на столе перед шефом вспыхнул экран кофейного цвета.
– Почему ты так нервничаешь, милый? – томно спросила крашеная блондинка. – Тебе это вредно.
– А, опять шпионила? – нежно пропел шеф.
– Я совсем немножечко! За что ты так распекал бедного Чалмерса?
– Распекал? Да его спечь мало! – шеф коротко хохотнул, довольный собственной шуткой. – Четыре миллиона пустил в трубу. Ну, попляшет он у меня!..
Два года тому профессор кибернетики Джон Чалмерс предложил шефу Уэстерн-компани любопытную идею. Лауреат Нобелевской премии был принят благосклонно. Шеф компании не без приятного волнения выслушал заманчивое предложение авторитетного учёного: в течение полутора – двух лет создать робота, способного воспринимать и проявлять эмоции. Речь шла отнюдь не об имитации улыбок, волнения, слез и так далее, – подобные вещи представляли собой давно пройденный этап.
– Я хочу, – сказал шефу Джон Чалмерс, – создать робота, способного по-настоящему, как человек, страдать и восхищаться, тосковать и негодовать.
– Как же, в двух словах, вы мыслите достичь этого? спросил шеф, с интересом вглядываясь в энергичное лицо посетителя.
– О, моя идея до чрезвычайности проста, – ответил профессор Чалмерс. – По моим расчётам, – он похлопал по толстой виниловой папке, – начиная с некоторого порога, самоорганизующаяся система становится способной к эмоциям. Вся суть, собственно говоря, заключается в этом критическом пороге.
– Чем же он определяется, этот порог? – спросил шеф.
– В основном – количеством накопленной информации, ну, а кроме того… – Чалмерс замялся.
– Понимаю, понимаю, – лучезарно улыбнулся шеф, – секрет изобретателя!.. Наведайтесь денька через два. Надеюсь, мне удастся заинтересовать акционеров вашим предложением.
Нечего и говорить, какие большие выгоды сулил компании робот, проект которого был предложен профессором Чалмерсом.
Контракт с Чалмерсом был подписан, и машина завертелась…
Сотни тысяч долларов были брошены на рекламу. «Новый взлёт технической мысли!» – захлёбывались газеты. – «Уэстерн-компани предлагает вам друга. Он будет сочувствовать вам и никогда не изменит, в отличие от человека…». «Ваш муж, сын или брат слишком долго не возвращается из космоса? Нет, он возвратился. Вот стоит он перед вами, скромный и элегантный, в лучшем в мире чёрном смокинге фирмы „Ливинг и братья“. Он разделит вашу печаль, и ваши слезы, и ваши скромные радости». А одна газетка поместила на второй полосе фото очаровательно улыбающейся мисс с конвертом в руке, сопроводив его выразительной подписью: «О, какая радость! Спешу скорее поделиться ею с моим другом фирмы Уэстерн-компани», и далее следовал адрес компании, куда следовало обращаться читателю, возжелавшему приобрести электронного друга.
Акции Уэстерн-компани в результате всех этих мер сильно подскочили. В течение нескольких месяцев биржа переживала ажиотаж. От цифр, обозначавших прибыли членов акционерного совета, рябило бы в глазах, – если б эти цифры публиковались.
Короче, всё было олл райт.
И вдруг – заявление профессора Чалмерса. Оно прозвучало, как гром с ясного неба.
– Вероятно, в чём-то допущена ошибка, – сказал шефу Джон Чалмерс. – Количество информации, накопленной роботом, давно превысило теоретический порог, а проявления чувств никак не наблюдается…
Немудрёно, что эти слова вызвали у шефа столь бурную реакцию. Получался грандиозный конфуз…
Джон Чалмерс неподвижно сидел за лабораторным столом, спрятав лицо в ладони.
Итак, дело его жизни рушилось. Честолюбивые мечты и надежды – гибло все! Перед мысленным взором Чалмерса проносились картины – одна печальнее другой.
Коттедж описывают за долги… Гараж и «ролс-ройс» идут туда же… Его кидают, чего доброго, за решётку, как нарушителя контракта… А жена с сынишкой куда же?…
В коридоре послышались уверенные шаги, и в лабораторию вошёл Чарли. Лучи закатного солнца, бившие в круглое окно, отчётливо обрисовывали его плечистую фигуру.
«Все он», – со злобой подумал Чалмерс, глядя на своё детище. – «Впрочем, смешно спрашивать с робота. Спрос – не с машины, а с конструктора».
После тяжёлого разговора с шефом на душе Чалмерса было горько и тоскливо.
– Добрый вечер, Отец, – сказал Чарли, подойдя к Чалмерсу.
– Здравствуй, Чарли.
– Сегодняшняя программа накопления информации перевыполнена, – рокотал уверенный бас. – Сверх заданной вами программы усвоен тридцать второй том Британской энциклопедии, а также монография об особенностях языка древних ацтеков.
– Это уже не имеет значения, – махнул рукой Чалмерс.
– Не понял, прошу повторить, – быстро сказал робот.
«Надо взять себя в руки, – сказал себе Чалмерс, – и выдержать это до конца».
– Ты молодец, Чарли, – ласково сказал профессор, глядя на робота. – Ступай-ка и займись тридцать третьим томом.
«И что ему стоит, – подумал Чалмерс, глядя в широкую спину удаляющегося робота, – выразить, скажем, радость по поводу того, что я похвалил его! Но этого нет и в помине».
Профессор тяжело поднялся и вышел из-за стола.