Шрифт:
В тот удивительный год лето наступило сразу после зимы, и в марте я уже начал планировать, что и в каком порядке надо бы начинать делать на приусадебном участке. Однако жизнь долгой зимой в избе среди белых снегов и огромных сугробов хоть и приносит умиротворение и спокойствие, но отсутствие общения с человеком все-таки навевает некую тоску и чувство одиночества. «Одиночество – прекрасная вещь, но когда есть человек, которому в любую минуту это можно сказать», – когда-то, не помню у кого, я вычитал эту мысль, и она так мягко и вкрадчиво легла мне на душу, что часто ее вспоминаю и мечтаю, чтобы было так и у меня.
Тяга к общению была столь непреодолима, что, как только были закончены самые необходимые дела на участке, я отправился в путешествие по деревням и селам области, чтобы услышать простую крестьянскую речь, простое русское слово, ласкающее слух русского человека. А заодно собрать частушки, песни, поговорки, предания. Свою экспедицию я назвал «Ностальгия по Родине». Так должны были появиться в будущем новые рассказы и повести.
Путешествие мое, конечно же, никто не финансировал, и я был ограничен в средствах. Пришлось обратиться к своему старому знакомому, директору местного краеведческого музея, с просьбой подсказать, с чего бы мне начать. Он с радостью принял меня, и мы проговорили непрерывно часа два.
– Нет, Вениамин Александрович, все это очень интересно, но средства мои весьма ограничены, и надо бы на чем-то сосредоточиться и не распыляться, – в итоге сказал я.
– Хорошо, уважаемый, – согласился он, – посоветую я вам тогда посетить село Малые Козлы. Сам столько раз собирался, да так и не выбрался: текучка. Вот с батюшкой их встречались – своеобразный человек и интересный, за отчизну все радеет. От областного центра всего-то километров 20-25 будет. Соберешь там и поговорок, и преданий и с народом пообщаешься. Увидишь батюшку – передавай наилучшие пожелания от меня и долгих лет. Чай, помнит еще старика. На карте области села этого нет почему-то. Ступай на городской базар, там и расспросишь, как добраться, а повезет, так и машину попутную найдешь.
На базаре машины попутной я не нашел, но встретил местного мужика Ивана при телеге, который как раз сегодня отправлялся в ту сторону.
– За вещами-то куда заехать? – спросил Иван.
– А все при мне, – ответил я, показав на небольшой чемоданчик, – тут все мое и будет.
– Найдешь село-то? На карте я его не видал, – спросил я, переходя на дружеское «ты».
– До развилки довезу, в само село не поеду. Дальше пешком дойдешь, не заблудишься, – с хитрым прищуром сказал он уверенно.
Так и не смогли мы ни за какие деньги договориться доехать до самого села. Уперся: «Не поеду», – и все тут. «Ладно, – думаю, – на месте разберемся».
Как выехали из города, я разлегся в телеге на подстилке, надо мной медленно проплывали причудливые облака. И я предался раздумьям о величии и бескрайности российских просторов, их неповторимости и удивительном разнообразии. Километров через 10 мы догнали мужичка, бодренько и уверенно шагающего в том же направлении, что и ехали мы.
– Здравствуйте, – обратился я к мужику, – подскажите, как мне добраться до Малых Козлов?
– Еще километров 15 ехать. Мне тоже в это село, возьмете с собой? – Покажу дорогу, – предложил мужик. – А так рассказать не получится у меня.
– Ну что, Иван? – спросил я.
Ехать одному было скучно: возница мой был человеком крайне неразговорчивым. На все вопросы он отвечал «ну-у-у» либо с утвердительной, либо с отрицательной интонацией.
– Пусть садится в телегу, подвезу обоих, – и напомнил, – но только до развилки.
Мужик представился Савелием и деловито устроился в телеге – сразу видно, что телега для него – транспорт привычный, и мы покатили дальше.
Чтобы начать разговор, я сказал Савелию, что еду собирать народные предания, поговорки, пословицы.
– Шуток и пословиц вы у нас много соберете, – ответил мужик, – и почти все – про козла. Слышали, наверное: «От козла ни шерсти, ни молока». Или вот еще: «Козел хорош, да на беса похож», – так это от нас по всей Руси-матушке идет.
– И что же, все поговорки с козлом связаны?
– В основном, – ответил Савелий, – да скоро все сами поймете.
– А давно ли стоит на этой земле село ваше? – поинтересовался я.
– Точно никто вам не скажет, однако по преданию, первыми поселились здесь иудеи, из тех, кто не пожелал ждать, пока Моисей их до смерти загонит своими скитаниями. Вот они ночью и отделились ото всех и ушли в северные земли, уведя с собой и часть домашних животных, – с важным видом оттого, что его расспрашивает ученый человек, рассказывал мужик. – Ну и приглянулись им места наши: луга, куда ни кинь глазом, лесу для строительства – немерено, ну и, конечно, речка рядом. Так и осели они тут. А уж почему из всей живности только козел с козами прижились, это одному черту известно; видать, неспроста козел на черта похож, ну вылитый черт, извели всю скотину другую, – понизив голос, сказал Савелий.
– А может, не козел на черта, а черт на козла похож; может, сначала козел был, а уж с него и черта выдумали? – желая подтрунить над Савелием, спросил я его.
– Кто кого ранее, не знаю, того и знать мне не дано, да только родня они, как глянет ночью в оконце избушки, так хоть ором ори: страх-то какой! Перекреститься рука сама так и тянется, а ни сказать ничего, ни пошевелиться не можешь: столбняк и немота на тебя нападают. У нас тут один мужик, Павлом зовут, аж поседел весь к утру от страху-то, – снова, понизив голос, сказал Савелий.
– Так кто ж то был-то: черт или козел, ведь похожи они? – продолжал подтрунивать я.
– Известно, кто – козлы-то по ночам спят! – рассудил Савелий.
– И что, много иноземцев на селе живет? – решил сменить я тему разговора.
– Да нет. Куды потом все они делись, не скажу, сам не знаю, но один и до сих пор живет, Ефремом звать, хотя толком никто и знать не знает, иудей он или так просто – пришлый.
Конец ознакомительного фрагмента.