Корсаков

Выстрел грохнул в тёмном коридоре, и на том конце прохода боец откинулся к стене. Он сполз на пол, оставляя за собой кровавый след на темно-зелёных обоях.

Я не спешил к запертым дверям, за которыми уже была организована оборона. Спокойным шагом приблизившись к створкам, поднял свободную руку. Зелёный огонёк окутал ладонь, позволяя почувствовать точное расположение людей за дверьми.

Повесив пистолет на бедро, я спокойно подобрал автомат из рук мёртвого бойца и, прислонив ствол к стене, сделал первый выстрел. Слишком мощная для стрельбы в помещениях пуля пронзила перегородку, и по ту сторону кто-то сдавленно застонал.

В ответ по мне открыли огонь, стараясь достать, но били слишком высоко. Я уже присел и спокойно разместился на колене, пережидая, пока на голову перестанут сыпаться щепки и крошево, выбитые из стены.

Дождавшись, когда стрельба прекратится, я мягко прошёл на другую сторону от двери, и, вновь применив трюк с обнаружением живых, ткнул стволом в заботливо подготовленную дырку в стене.

Палец согнулся на крючке, и очередная пуля ударила в ещё одно тело. На этот раз я не стал дожидаться, пока по мне начнут стрелять, и успел выпустить длинную очередь, прочертив кабинет за дверью на уровне пояса взрослого человека.

Стоны и крики послужили доказательством, что это возымело эффект. Так что я подошёл к двери и, воспользовавшись прикладом, как тараном, вышиб замок. В мою сторону поднялись стволы, но я был быстрее.

Четыре точных выстрела, и четыре тела перестают ощущаться даром. С продырявленной насквозь башкой никакой целитель уже не поможет.

Лишь один мужчина остался в кабинете. Но это ненадолго.

Его рубашка стремительно пропитывалась кровью. Пальцы пытались зажать рану, но это его не спасёт — левое лёгкое пробито. И если ему прямо сейчас не помочь, даже магия не избавит его от свидания с костлявой.

С заметным трудом встав на ноги, он посмотрел на меня полным презрения взглядом и рухнул в кресло. Дрожащей рукой взял со стола сигарету и, щёлкнув пальцами, подкурил её.

— Вот мы и встретились, — произнёс он, выдыхая первое облако дыма, и сразу же закашлялся. — Корсаков…

— Знаешь, в чём между нами разница?

Я потянул стул к столику, ножки с неприятным скрипом заскребли по полу, оставляя на нём некрасивые полосы. Давно хотел испортить что-нибудь в этой идеальной комнате, и теперь мне, наконец-то, выдалась такая возможность.

— В чём же? — выдохнул струю дыма мой собеседник, одной рукой зажимая кровоточащую рану на груди, а второй стряхивая пепел прямо на дорогой ковёр под ногами.

Опустившись напротив мужчины, я сложил пальцы в замок и опёрся на них подбородком. Глядя на будущего мертвеца, не удержался от улыбки.

— С самого начала я думал, что это — неправильно, — заговорил я. — Вместо того чтобы просто лечить людей, я одновременно отбираю их жизни. Сперва мне казалось, что это странно, так не должно быть. А потом случилось то, что случилось, и я понял, что моя способность — это не проклятие, не расплата за ценнейший дар целителя. Это — последняя милость, которую я могу подарить тому, кто больше не хочет жить.

Он вновь закашлялся, прикрылся ладонью, на которой мгновенно стало в разы больше крови. Сейчас этот мужчина меньше всего походил на того сильного аристократа, каким казался мне ранее. Больше походя на вампира с окровавленным ртом и горящими от ярости глазами, он вызывал у меня лишь разочарование и жалость.

— И я понял, — как ни в чём не бывало продолжил я, — что ты всё это время входил в их число. Просто не признавался никому.

Он посмотрел на меня и выронил окурок на пол. С трудом нащупав его ногой, хозяин кабинета придавил его перепачканным в крови ботинком.

— Делай своё дело, Корсаков, — вложив в свои слова всё доступное ему презрение, потребовал мой враг.

— О, не всё так просто, — усмехнулся я и поднял обе руки над столом. — Ты надеешься, что весь такой благородный сейчас здесь умрёшь от моей руки, и тебе не придётся принимать все последствия того, что ты натворил. Но ты не неизбежно умирающий больной, и с мозгом у тебя всё в порядке. А поэтому вместо того, чтобы стать героическим мучеником, ты предстанешь перед законом Российской империи.

Моя рука загорелась зелёным огнём, и я схватил ею закашлявшегося мужчину. Подтянув его к себе так, что мы практически оказались нос к носу, я улыбнулся.

— Ты не умрёшь, тварь. Ты будешь жить так долго, что о смерти начнёшь молить, как о милости. И поверь, я сделаю всё, чтобы ты не получил её как можно дольше.

Швырнув уже совершенно здорового мужчину через весь кабинет, я выхватил пистолет и прострелил ему оба колена. Он завыл от боли.

— Не переживай, ничего важного я не повредил, зато не убежишь.

За окном раздался визг сирены, и я улыбнулся.

— Вот видишь, там уже спешит имперская служба безопасности. И она с радостью примет тебя в свои заботливые ручки. Задаст вопросы, на которые ты ответишь с удовольствием, — заявил я, глядя на то, как мой враг корчится на полу. — Не забывай, что ты теперь будешь жить очень долго. Помни, с моим даром я не просто лучший на свете целитель. Но и лучший палач.

Начало.

Российская империя, Москва, особняк дворянского рода Корсаковых. Корсаков Иван Владимирович.

Я открыл глаза и, нашарив рукой будильник на прикроватной тумбочке, отключил его. До пробуждающей трели оставалось три минуты, ни к чему шуметь лишний раз. Поднявшись с постели и зевнув, я протопал в ванную.

В зеркале на меня смотрел помятый зеленоглазый блондин восемнадцати лет со всклокоченными волосами и красными глазами. Проведя рукой по отросшей щетине, я залез в ванную и включил душ. Время, выигранное у будильника, как раз пригодилось, чтобы ополоснуться и, вооружившись бритвой, начать приводить себя в порядок.