Чтение онлайн

– Что может быть лучше хорошей молотьбы языком, – сказал Желтый Рыцарь. – Так и хочется пойти и нашинковать кому-нибудь печенку.

– Приободряет, – сказал Синий Рыцарь. – Тонизирует.

– Согласен, – сказал Висельник.

– Вот если б мы могли построить стену, – сказал Артур, – великую стену вокруг всего, что нам дорого, и оборонять эту стену – разумеется, не щадя живота своего, – со всем, что нам дорого, внутри этой стены, а всем, что нам не дорого, – снаружи…

– Уже пробовали, – сказал сэр Роже. – Французы попытались со своей линией Мажино. Сильно им это помогло. И еще китайцы, со своей знаменитой…

– Блокадное мышление, – сказал Артур. – Я знаю, что с военной точки зрения это неправильно, зато как утешает, какая роскошь – инспектировать с инженерами планы – стены шести футов… нет, восьми футов… нет, двенадцати футов толщиной. Только подумать о толщине и высоте этих стен – и то удовольствие. А разрабатывать опорные пункты, намечать секторы обстрела…

– Насколько я понимаю, Ковентри сегодня ночью опять разбомбили.

– И Бирмингем, и Манчестер, а Мордред грозит взорвать все, по чему фашисты промахнулись…

– Собор, говорят, довольно-таки сплющило.

– Я подумываю, не перерезать ли себе горло, – сказал Артур. – Знаю, подобный образ действий не подобает королям.

– От этого имя ваше не отзовется в песнях и сказаньях, – сказал сэр Роже. – С другой стороны, быть может, мы чересчур заботимся о добром мнении потомков. Наши цари Бенина же этим, напротив, пренебрегают. Они говорят так: что хочу, то и ворочу, а если народу не по нраву, пусть народ меня укокошит, если сумеет.

– Меня точно кто-нибудь укокошит, я в этом и не сомневаюсь, – сказал Артур. – Я даже не против подождать фатального выпада. Одно гнетет – мне воспрещен выбор, доступный обычным людям. Но разумеется, нынче гнетет все без исключения. Вы не находите?

– Я лишен вашего бремени, сир. Дни мои сносно приятственны, если не считать, конечно, того, что я влюблен, а это, как я уверен, вам известно, мука наиболее изощренного свойства.

– Да-да, расскажите мне об этом, – сказал Артур. – Поразительно слышать, что черные бывают влюблены. Не сочтите за оскорбление. Довольно разумно, если вдуматься.

– Множество эмоций, обычно приписываемых роду людскому, можно обнаружить также и у черных, – сказал сэр Роже. – Но в данном конкретном случае имеется одна проблема. Не вполне подходящая дама.

– Отчего ж нет?

– Существует за рамками закона. А если вкратце, она грабитель.

– Грабитель! Как это свежо. Говоря технически, мне следует отрубить ей руки.

– Ее пока не задержали. Она остается на свободе. И вдалеке от меня.

– С другой стороны, я могу даровать ей прощение, если желаете.

– Будет крайне милостиво со стороны вашего величества. Но сомневаюсь, что этого захочется ей. Работать грабителем ей нравится.

– Как ее зовут?

– Кларисса.

– Есть древняя поговорка: прежде, чем оказать кому-либо услугу, удостоверься, что перед тобою не безумец. Ведь вы не безумец, правда?

– Насколько мне известно, нет.

– Хорошо. Давайте тогда поступим так: я велю ее арестовать и передать вам на поруки. И можете обсуждать достоинства преступной жизни в сравнении с достоинствами королевского прощения, сколько пожелаете. Вероятно, у вас будет шанс добиться благосклонности, как говорят в народе.

– Ваше величество чрезмерно добры.

– Возвращаясь к предыдущей теме, – сказал Артур. – Насколько мне видится, я должен быть чем-то укокошен. Я бы предпочел, чтоб это была музыка.

– Что вы думаете о войне? О ветре? О рыцарстве? О сексе между молодыми особами? – спросил сэр Роже.

– Мерзость, – сказала Кларисса. – Преимущественно борьба за овладение собственной одеждой, насколько мне помнится. А почему вы спрашиваете?

– Я пытаюсь выяснить, что вы думаете о разных вещах, – сказал сэр Роже. – Так что если мы, к примеру, поженимся…

– Мерзость, – сказала Кларисса. – Я однажды была знакома с замужней женщиной – замужем она была за менестрелем. И вот он скитался – с утра и до позднего вечера. До множества постелей так доменестрелился. Она утверждала, что хер у него – тринадцать дюймов. И много ли ей с того радости?

– Что вы думаете о еде? – спросил сэр Роже. – О недвижимости? О тоннеле под каналом? Об англиканской церкви? О людях, которые черны?

– Я много думаю о супе, – сказала она. – Некоторые мои широчайшие и глубочайшие мысли – о супе. Мне в детстве супа никогда не хватало. Потому, наверное, я и стала разбойницей с большой дороги. Теперь у меня – целые котлы супа, и нет конца этим котлам. Куриного супа, ячменного, протертого грибного, томатного супа-пюре с омарами…

– Что вы думаете о том, чтобы уехать? Со мной? Хотите увидеть Африку? У меня довольно-таки великолепное место под Ибаданом, а еще одно есть у Лагоса, на воде – это в Гвинейском заливе…

– Уехать, – сказала Кларисса. – А это мысль. Вот что мне нравится в мужчинах – у них бывают мысли, невозможно возвышенные мысли, как, например, – уехать …

– Почему невозможно? Очень даже возможно.

– Изумительные, стремительные, душенаполнительные мысли, хорошо звучащие примерно пять минут. Пока о них не задумаешься. У меня, кстати, нет предубеждений. Черных людей я считаю в полной мере такими же глупыми, как и белых. Хороши как жертвы грабежа и едва ли годятся для чего-то еще.

– Отступитесь, – сказал сэр Роже. – Король простит вас, если я возьму на себя ответственность за ваше примерное поведение. И тогда…

– Mon cul 6 , – сказала она. – Я похожа на умалишенную? Может, вам еще и поводок в руку?

– А вы предпочитаете петлю?

– Для этого меня сначала нужно изловить, не так ли? А это у них фиг выйдет.

– Увы, – сказал сэр Роже. – Я надеялся вас переубедить. И у меня это не очень хорошо получается.

– Вы – прекрасный человек, – сказала Кларисса, – но мне хочется только супа, покорнейше благодарю.