Кордон
Шрифт:
— Мне надо заглянуть в аптеку, — вспомнил Токарев. — Корпию на батарею почему-то не доставили.
— Неужто, потребуется? — в раздумье произнес Давыдов и, сокрушенно помотав головой, сам же ответил — Непременно потребуется. Теперь понятно, что без кровопролития не обойдется. Вон как «гости» присмирели. Готовятся к штурму…
Подходя к аптеке, гардемарины остановились, удивленно переглянулись: откуда в Петропавловске такое великолепие?! На крыльце стояла смуглая девица неописуемой красоты. Одетая в легкое европейское платье, в черных туфельках на высоких каблуках, с замысловатой, модной ныне в свете, прической, смуглянка, вопросительно глядя на гардемаринов, пыталась что-то сказать.
— Неземное существо! — прошептал Гавриил. — Небесное создание. Ангел!
— Угомонись, ловелас! — осадил его Владимир. — Ты забыл о своей помолвке в Ольгой? Посторонись! Эту мадонну может заинтересовать только смелый, красивый и умный холостяк.
— Тогда причем здесь ты?
— Слепец! Вглядись, на кого уставлены прекрасные очи.
— На меня.
— Понял. У девицы косоглазие.
— Сам не сломай глаз.
В этот момент небесное создание подало трепетный, полный тревоги голос:
— Господа моряки! Миленькие! Что же вы стоите? Отгоните, пожалуйста, эту страшную свору. Я боюсь спуститься с крыльца.
Только теперь гардемарины заметили лежащих около аптеки с десяток лохматых черно-белых лаек. Самый крупный пес, по всем приметам вожак зимней упряжки, положил лапы на нижнюю ступеньку и выжидающе вытянул морду. О сильных, выносливых и дружных упряжных собаках авроровцы были наслышаны. Послушные хозяевам, они, если натравить, свалят и загрызут медведя.
зоз
Сытые и ухоженные зимой, полуголодные собаки летом без чьего-либо присмотра бродячими стаями рыщут по побережью в поисках пищи. Новички в порту, моряки и солдаты, их страшатся.
— Минуточку, мадемуазель! — отозвался Давыдов и, повернув голову к Токареву, сквозь зубы процедил: — Действуй, Гаврюша. У тебя есть шанс отличиться.
Токарев хмыкнул:
— Я его уступаю холостяку.
Мадемуазель, видя замешательство и нерешительность моряков, прокричала срывающимся голосом:
— Девочки!
На ее тревожный зов из аптеки выскочили две льноволосых девицы, очень схожие между собой.
— Какое скопище обаяния и красоты! — вырвалось у Давыдова.
— Тут собаки, — пожаловалась подругам смуглянка. И все, вдруг спохватившись, хором проголосили:
— Матвей Сидорович!
В дверном проеме появился старший боцман Заборов. Девицы испуганно показали ему на собак.
— Пошли вон! — грозно прокричал Заборов и топнул ногой. — Вот я вас, псиное отродье! Дармоеды!
Собаки, поджав хвосты, шарахнулись в стороны. Давыдов швырнул вдогонку вожаку камень, а Токарев со словами «Долой, злюки!» изобразил звучный бег на месте.
— Спасибо, Матвей Сидорович! Спасибо, миленький! — поблагодарила смуглянка. — Я очень боюсь собак. Но мне показалось, что эти джентельмены напугались их больше меня. Надеюсь, трусливые морячки, изображающие себя храбрыми рыцарями, не с вашего корабля? — Она кивнула в сторону растерявшихся гардемаринов.
Старший боцман, узнав авроровцев, не нашелся сразу что ответить острой на язык девице.
— С собаками-с моряки дела не имеют. — На его лице изобразилось нечто вроде улыбки. — Мои это робята, мои! Подождите, сударыня, меня тут. — Он расставил руки для объятий и моржовой походкой направился к парням. — Здорово, братцы!
— Здравия желаем, — негромко, с достоинством будущих офицеров ответили гардемарины.
Заборов облапил одного, потом другого и, справившись
о самочувствии, начал рассказывать, где он был и что делал во время сражения, с кем из авроровцев, поки-
пувших фрегат, разговаривал после вчерашнего дня, что, по его мнению, намерен неприятель предпринять завтра; но ни словом не обмолвился, как и почему оказался среди особ изумительной красоты. С этими вопросами на него и обрушились любопытные гардемарины.
— Робятки, не торопитесь со знакомством, — предостерег их Заборов. — Эти премилые особи…
Особы, поправил Токарев.
Я и говорю об мних особых сударынях. — Старший боцман помялся, затрудняясь как выразиться. — Намедни они заявились к самому губернатору и попросились в порт волонтерами, охотницами, стало быть, на случаи сражения. Господин Завойко велел беленьких сестер, Маню и Женю, пристроить сработницами в аптеку, а темненькую, Катю, — баталером в флотский экипаж. Господин Губарев, полицмейстер тутошний, попросил меня присматривать за девчушками, чтобы их, хрупких и нежненьких, никто не обидел. Если что, не дай Бог, с ними случится, мне ответ держать придется.
— А кто они? — нетерпеливо спросил Давыдов.
— Как вам молвить? — замялся Заборов. — В Петропавловск, сказывают попали глупенькими издалека, то ли из Рязани, то ли из Калуги. Привезла их, похоже, непорочными, госпожа Зигерман, ноне хозяйка ихняя. Открыла гут хитренькое заведение и заставила девчушек работать не нее. Вот они от хозяйки и сбежали.
— Матвей Сидорович! — укоризненно произнес Токарев. Почему вы говорите недомолвками? Что за заведение? Кем девицы гам работали?
Заборов скосил глаза в сторону крыльца и, убедившись, что его подопечные запиты своими разговорами, заговорщицки прошептал:
— Проституточки они-с.
У Токарева от удивления расширились глаза, а Давы дов прикрыл ладонью рот, боясь расхохотаться.
— Госпожа Зигерман их выслеживает, — так же тихо сообщил Заборов. — Позавчера в порту была, все высматривала, расспрашивала встречных, не видал ли кто красивых барышень. Ушла, кажется, не солоно хлебавши. — И вдруг, сменив тон, неожиданно спросил — А вы, робятки, по каким делам тут оказались?
— В аптеку нам нужно, — не моргнув глазом, ответил Токарев. Красивые девицы его больше не интересовали. — Корпию почему-то не доставили на батарею.
— Завтра всем будет корпия, — авторитетно пообещал старший боцман, через льноголовых сестер имеющий отношение к аптеке. — Барышни, Маня и Женя, помогают ее щипать. А у Кати делов во флотском экипаже делать не переделать. На минутку со мной в аптеку попросилась повидаться с подругами, а балясничали без малого час. Не отвлекайте их шибко, робятки.
— Есть шибко не отвлекать! — весело ответил Давыдов. — Вот у Гавриила к ним какие-то вопросы появились.
— Какие? — недоверчиво протянул Токарев. — Мне все ясно — корпию завтра на батарею доставят. А ты, если в аптеке дела имеются, утрясай быстрее. Нам еще на «Авроре»…