Конек-Горбунок, Ершов Петр Павлович

Конек-Горбунок

на обложку

Ершов Петр Павлович

Шрифт:

Горбунок-конёк проснулся,Встал на лапки, отряхнулся,На Иванушку взглянулИ четырежды прыгнул.«Ай да Кит Китович! Славно!Долг свой выполнил исправно!Ну, спасибо, Рыба-кит! —Горбунок-конёк кричит. —Что ж, хозяин, одевайся,В путь-дорожку отправляйся;Три денька ведь уж прошло:Завтра срочное число [69] ,Чай, старик уж умирает».Тут Ванюша отвечает:«Рад бы радостью поднять;Да ведь силы не занять!Сундучишко больно плотен,Чай, чертей в него пять сотенКит проклятый насажал.Я уж трижды подымал:Тяжесть страшная такая!»Тут конёк, не отвечая,Поднял ящичек ногой,Будто камышек какой,И взмахнул к себе на шею.«Ну, Иван, садись скорее!Помни, завтра минет срок,А обратный путь далёк».

Срочное число – срок.

Стал четвёртый день зориться,Наш Иван уже в столице.Царь с крыльца к нему бежит, —«Что кольцо моё?» – кричит.Тут Иван с конька слезаетИ преважно отвечает:«Вот тебе и сундучок!Да вели-ка скликать полк:Сундучишко мал хоть на вид,Да и дьявола задавит».Царь тотчас стрельцов позвалИ не медля приказалСундучок отнесть в светлицу.Сам пошёл по Царь-девицу.«Перстень твой, душа, найден, —Сладкогласно молвил он, —И теперь, примолвить снова,Нет препятства никакогоЗавтра утром, светик мой,Обвенчаться мне с тобой.Но не хочешь ли, дружочек,Свой увидеть перстенёчек?Он в дворце моём лежит».Царь-девица говорит:«Знаю, знаю! Но, признаться,Нам нельзя ещё венчаться». —«Отчего же, светик мой?Я люблю тебя душой,Мне, прости ты мою смелость,Страх жениться захотелось.Если ж ты… то я умруЗавтра ж с горя поутру.Сжалься, матушка царица!»Говорит ему девица:«Но взгляни-ка, ты ведь сед;Мне пятнадцать только лет:Как же можно нам венчаться?Все цари начнут смеяться,Дед-то, скажут, внуку взял!»Царь со гневом закричал:«Пусть-ка только засмеются —У меня как раз свернутся:Все их царства полоню! [70] Весь их род искореню!» —«Пусть не станут и смеяться,Всё не можно нам венчаться. —Не растут зимой цветы:Я красавица, а ты?..Чем ты можешь похвалиться?» —Говорит ему девица.

Полонить – взять в плен.

«Я хоть стар, да я удал! —Царь царице отвечал. —Как немножко приберуся,Хоть кому так покажусяРазудалым молодцом.Ну, да что нам нужды в том?Лишь бы только нам жениться».Говорит ему девица:«А такая в том нужда,Что не выйду никогдаЗа дурного, за седого,За беззубого такого!»Царь в затылке почесалИ, нахмуряся, сказал:«Что ж мне делать-то, царица?Страх как хочется жениться;Ты же, ровно на беду:Не пойду да не пойду!» —«Не пойду я за седого, —Царь-девица молвит снова. —Стань, как прежде, молодец, —Я тотчас же под венец». —«Вспомни, матушка царица,Ведь нельзя переродиться;Чудо бог один творит».Царь-девица говорит:«Коль себя не пожалеешь,Ты опять помолодеешь.Слушай: завтра на зареНа широком на двореДолжен челядь ты заставитьТри котла больших поставитьИ костры под них сложить.Первый надобно налитьДо краёв водой студёной,А второй – водой варёной,А последний – молоком,Вскипятя его ключом.Вот, коль хочешь ты женитьсяИ красавцем учиниться —Ты, без платья, налегке,Искупайся в молоке;Тут побудь в воде варёной,А потом ещё в студёной.И скажу тебе, отец,Будешь знатный молодец!»

Царь не вымолвил ни слова,Кликнул тотчас стремяннова.«Что, опять на окиян? —Говорит царю Иван. —Нет, уж дудки, ваша милость!Уж и то во мне всё сбилось.Не поеду ни за что!» —«Нет, Иванушка, не то,Завтра я хочу заставитьНа дворе котлы поставитьИ костры под них сложить.Первый думаю налитьДо краёв водой студёной,А второй – водой варёной,А последний – молоком,Вскипятя его ключом.Ты же должен постараться,Пробы ради, искупатьсяВ этих трёх больших котлах,В молоке и двух водах». —«Вишь, откуда подъезжает! —Речь Иван тут начинает. —Шпарят только поросят,Да индюшек, да цыплят;Я ведь, глянь, не поросёнок,Не индюшка, не цыплёнок,Вот в холодной, так оноИскупаться бы можно,А подваривать как станешь,Так меня и не заманишь.Полно, царь, хитрить-мудритьДа Ивана проводить!»Царь, затрясши бородою:«Что? Рядиться мне с тобою? —Закричал он. – Но смотри!Если ты в рассвет зариНе исполнишь повеленье, —Я отдам тебя в мученье,Прикажу тебя пытать,По кусочкам разрывать.Вон отсюда, болесть злая!»Тут Иванушка, рыдая,Поплёлся на сеновал,Где конёк его лежал.

«Что, Иванушка, невесел?Что головушку повесил? —Говорит ему конёк. —Чай, наш старый женишокСнова выкинул затею?»Пал Иван к коньку на шею,Обнимал и целовал.«Ох, беда, конёк! – сказал. —Царь вконец меня сбывает;Сам подумай, заставляетИскупаться мне в котлах,В молоке и двух водах:Как в одной воде студёной,А в другой воде варёной,Молоко, слышь, кипяток».Говорит ему конёк:«Вот уж служба, так уж служба!Тут нужна моя вся дружба.Как же к слову не сказать:Лучше б нам пера не брать;От него-то, от злодея,Столько бед тебе на шею…Ну, не плачь же, бог с тобой!Сладим как-нибудь с бедой.И скорее сам я сгину [71] ,Чем тебя, Иван, покину.Слушай, завтра на зареВ те поры, как на двореТы разденешься, как должно,Ты скажи царю: «Не можно ль,Ваша милость, приказатьГорбунка ко мне послать,Чтоб впоследни с ним проститься».Царь на это согласится.Вот как я хвостом махну,В те котлы мордой макну,На тебя два раза прысну,Громким посвистом присвистну,Ты, смотри же, не зевай:В молоко сперва ныряй,Тут в котёл с водой варёной,А оттудова в студёной.А теперича молисьДа спокойно спать ложись».

Сгинуть – погибнуть.

На другой день, утром рано,Разбудил конёк Ивана:«Эй, хозяин, полно спать!Время службу исполнять».Тут Ванюша почесался,Потянулся и поднялся,Помолился на заборИ пошёл к царю во двор.

Там котлы уже кипели;Подле них рядком сиделиКучера и повараИ служители двора;Дров усердно прибавляли,Об Иване толковалиВтихомолку меж собойИ смеялися порой.Вот и двери растворились,Царь с царицей появилисьИ готовимся с крыльцаПосмотреть на удальца.«Ну, Ванюша, раздевайсяИ в котлах, брат, покупайся!» —Царь Ивану закричал.Тут Иван одежду снял,Ничего не отвечая.А царица молодая,Чтоб не видеть наготу,Завернулася в фату [72] .Вот Иван к котлам поднялся,Глянул в них – и зачесался.«Что же ты, Ванюша, стал? —Царь опять ему вскричал. —Исполняй-ка, брат, что должно!»Говорит Иван: «Не можно ль,Ваша милость, приказатьГорбунка ко мне послать?Я впоследни б с ним простился».Царь, подумав, согласилсяИ изволил приказатьГорбунка к нему послать.Тут слуга конька приводитИ к сторонке сам отходит.

Фата – женское покрывало из легкой ткани.

Вот конёк хвостом махнул,В те котлы мордой макнул,На Ивана дважды прыснул,Громким посвистом присвистнул,На конька Иван взглянулИ в котёл тотчас нырнул,Тут в другой, там в третий тоже,И такой он стал пригожий,Что ни в сказке не сказать,Ни пером не написать!Вот он в платье нарядился,Царь-девице поклонился,Осмотрелся, подбодрясь,С важным видом, будто князь.

«Эко диво! – все кричали. —Мы и слыхом не слыхали,Чтобы льзя [73] похорошеть!»

Царь велел себя раздеть,Два раза перекрестился, —Бух в котёл – и там сварился!Царь-девица тут встаёт,Знак к молчанью подаёт,Покрывало поднимаетИ к прислужникам вещает:«Царь велел вам долго жить!Я хочу царицей быть.Люба ль я вам? Отвечайте!Если люба, то признайтеВолодетелем всего —И супруга моего!»Тут царица замолчала,На Ивана показала.

Льзя – можно.

«Люба, люба! – все кричат. —За тебя хоть в самый ад!Твоего ради талана [74] Признаём царя Ивана!»

Царь царицу тут берёт,В церковь божию ведёт,И с невестой молодоюОн обходит вкруг налою.

Пушки с крепости палят;В трубы кованы трубят;Все подвалы отворяютБочки с фряжским [75] выставляют,И, напившися, народЧто есть мочушки дерёт:«Здравствуй, царь наш со царицей!С распрекрасной Царь-девицей!»

Талан – счастье, удача.

Бочки с фряжским – бочки с заморским вином.

Во дворце же пир горой:Вина льются там рекой;За дубовыми столамиПьют бояре со князьями,Сердцу любо! Я там был,Мёд, вино и пиво пил;По усам хоть и бежало,В рот ни капли не попало.