Шрифт:
Часть I
Один в поле воин
Предисловие
В лето две тысячи пятнадцатого года на Земле наступил коллапс. Не было более у людей веры в справедливость. Брат шел на брата, сын — на отца. Те, кто должен был служить Богу, служили мамоне. До конца света оставался один шаг. Никто не знал, что делать! И тогда на Земле появились Защитники.
Никто не знал, откуда они пришли и куда идут, но везде, где они появлялись, наступало новое время — время Суда Божьего — самого справедливого суда на Земле. И горе было тому, кто забыл имя Бога.
Глава 1
Странный человек
— Начинайте!
Прораб махнул рукой, и колонна бульдозеров, взревев дизелями, стала разворачиваться стальными ковшами в сторону садовых участков. Первый бульдозер, урча и выбрасывая в воздух клубы дыма, съехал с дороги и подцепил углом ковша за штакетник. Раздался хруст ломающего дерева.
Пожилая женщина отвернулась и смахнула со щеки слезу. Стоявший рядом старик сжимал и разжимал кулаки, как будто хватал кого-то за горло, и молча смотрел, как рушат дело всей его жизни. То, ради чего он целых двадцать лет трудился на авиационном заводе, крутя гайки и готовя боевые самолеты к полетам в любую погоду, в стужу и зной. Чуть поодаль стояла группа людей. Толпа зевак. Рядом прохаживался представитель администрации — чиновник из отдела землепользования — в сером костюме и неброском галстуке. Он не вмешивался в разговоры, но внимательно к ним прислушивался.
— Завтра наша очередь.
— Я думаю, там, наверху, знают, что делать.
— А компенсация большая?
— На могилу хватит.
— Вот именно, только на могилу. Сволочи!
Услышав слово «сволочи», чиновник пригрозил толпе кожаной папкой:
— Но-но! Не выражаться! Привлеку к ответственности!
Толпа притихла и уже молча продолжала наблюдать за происходящим. Кто-то украдкой снимал на видеокамеру в мобильном телефоне. Никто не заметил, как на дороге за их спинами остановилась черная машина с тонированными стеклами, и из нее вышел мужчина с рыжей бородой в джинсовой куртке и темных полотняных штанах.
Мужчина подошел сзади к пожилой чете и посмотрел на женщину:
— Почему вы плачете?
Женщина зло покосилась на сердобольного:
— А вам-то какое дело?
Мужчина пожал плечами:
— Может, и никакого. Так что случилось?
— Да вот, город задумал дорогу строить, и так получилось, что она будет проложена по нашему участку.
— Так вам должны были другой дать и компенсацию выплатить.
Старик недовольно хмыкнул:
— Дали, конечно, но разве в этом дело?
Он посмотрел на рыжебородого и махнул рукой — мол, чего уж там говорить. В этот момент бульдозер начал выкорчевывать яблоньки, и старик схватился за сердце.
Мужчина понимающе кивнул головой:
— А где же ваши дети? Кто ваш защитник?
Старик удивленно посмотрел на него:
— Был сын. Умер от лейкемии.
— Родственники?
— Одни мы. — Старуха всхлипнула. — Господи, и за что это нам!
Незнакомец решительно повернулся и направился в сторону чиновника:
— Товарищ начальник, именем Бога, остановите бульдозеры. Здесь совершается беззаконие!
Чиновник недоуменно посмотрел на странного человека:
— А вы кто? Ваши документы?
Мужчина не сделал никаких попыток достать из кармана паспорт или еще какой-нибудь документ:
— Причем здесь мои документы? Вы разве не видите, что женщина плачет. Это верный признак, что что-то происходит не так. Надо остановить бульдозеры. Заклинаю вас именем Бога!
Чиновник нахмурил брови:
— Не волнуйтесь, гражданин. Все так, как надо. Есть решение совета депутатов, распоряжение губернатора и даже постановление Конституционного суда.
— Но женщина плачет.
Мужчина в джинсовой куртке взял в руки документы, просмотрел их и строго взглянул на чиновника:
— Они не имеют никакого значения, раз женщина плачет.
Чиновник скорчил рожу, словно только что съел лимон:
— Ну и что? В первый раз, что ли?
Все, что произошло в следующие секунды, администратору третьей категории Инчакову Олегу Григорьевичу пришлось потом много раз пересказывать и один раз написать в докладной записке. Рыжебородый в несколько прыжков подскочил к бульдозеру, влез на него, рывком открыл кабину и выдернул ключ из зажигания. Бульдозер встал. Мужчина пробежал к следующему бульдозеру и проделал ту же операцию. У следующего бульдозера дверь кабины была уже закрыта. Он несколько раз ударил кулаком по стеклу, но водитель только отмахнулся от него и пригрозил гаечным ключом. Рыжебородый разбил стекло кулаком, ловко перехватил оружие бульдозериста, заломил ему руку и рывком вытащил из кабины. Бульдозер, лишенный управления, встал. Когда все двигатели вдруг разом замолчали, наступила резкая тишина. В этой тишине, будто гром среди ясного неба, прозвучали слова мужчины:
— Слушайте все и не говорите, что вы не слышали! Здесь творится беззаконие. Именем Господа нашего Бога, я требую Высшего Суда и вызываю обидчика этой женщины на Судный поединок!
Все, кто слышал эти слова, недоуменно воззрились на мужчину.
— Чего? Чего ты требуешь? — Рука чиновника потянулась к дубинке, которая висела у него на боку. — А ну, слазь с трактора! Хватит народ баламутить!
Мужчина спрыгнул со своей импровизированной трибуны и подошел к чиновнику:
— Я не народ баламучу, а восстанавливаю справедливость. Чувствуете разницу?
Чиновник вынул из чехла дубинку, тряхнул ее, будто проверяя прочность, и направил ее конец на рыжебородого.
— Вот проедешь сейчас до участка, там разберутся, кто ты и что ты! И имеешь ли право делать то, что делаешь.
Мужчина кивнул:
— Все имеют, и я имею.
Он повернулся к угрюмо стоявшим бульдозеристам и раздал каждому отобранные у них ключи.
— Извините, добрые люди. Не со зла я. Справедливость восстанавливал. Если считаете, что обижены, то я готов каждому предоставить сатисфакцию. Как положено среди равных. В полдень на лобном месте.
Тот, который больше всех пострадал от действий рыжебородого, процедил сквозь зубы, потирая вывернутую руку:
— Сатисфакции нам никакой не надо, мы люди с понятием, а вот если на лечение сотенку подкинешь, то мы тебе еще и спасибо скажем.
Рыжебородый удивленно посмотрел на говорящего, но ничего не сказал. Молча достал из кармана бумажник и протянул ему купюру.
— Спасибо, мил человек! — Бульдозерист взял бумажку и подмигнул рыжебородому: — Если еще столько же дашь, то мы машины совсем уведем и нечего рушить не будем.