Чтение онлайн

– Путь, который не снабжает путника, не стоит того.

– Значит, мне нужно есть камни и запивать их потом?

– В твоей плоти - достаточно еды, а в крови - влаги.

– Ты насмехаешься надо мной, пастух. И всё же я не буду смеяться над тобой в ответ. Кто съел мой хлеб, хоть и оставил меня голодным, становится моим братом. Дело к ночи, и я должен продолжить свой путь. Не скажешь ли ты мне, далеко ли ещё до вершины?

– Ты - близок к Забвению.

Он поднёс флейту к губам и зашагал, унося с собой мотив, звучавший, точно жалоба из преисподней. Вожак пошёл следом, а за ним потянулось и стадо. И долго ещё я различал сквозь гул осыпающихся камней их блеяние и плач флейты.

Отогнав мысли о еде, я попытался восстановить силы и решимость, отнятые у меня пастухом. Если уж ночи суждено застать меня средь этих глыб, то я должен, по крайней мере, отыскать место, где мог бы вытянуть уставшие ноги, не опасаясь скатиться вниз. И так, я принялся ползти вверх по склону. Глянув вниз, я едва мог поверить, что взобрался так высоко. Подножия горы уже не было видно. Вершина же казалась достижимой.

Когда стемнело, я добрался до грота. И хоть камни и нависали над пропастью, дно которой терялось во мраке, я всё же решил заночевать здесь.

Камни, исполосовавшие мою обувь, не пощадили и моих ног. Кровь на ступнях запеклась, и когда я попытался снять сапоги, мне пришлось отдирать их. Мои ладони также были изранены, а ногти походили на кору, сорванную с сухого дерева. Одежда же превратилась в лохмотья. Голова была тяжёлой, будто налитая свинцом, и я не мог думать ни о чём, кроме сна.

Сколько я проспал, я не знал. Я проснулся оттого, что какая-то сила тянула меня за рукав. Испугавшись и ещё не до конца придя в себя, я приподнялся и увидел перед собой девушку с фонарём в руке. Она была обнажена. Черты её лица и фигура были изящны и тонки. За рукав же меня тянула старуха, настолько же безобразная, насколько красива была девушка. Озноб прошиб меня с головы до пят.

– Видишь, как благосклонна - к нам Судьба, детка?- произнесла старуха, наполовину стащив с меня куртку.- Никогда не ропщи на Судьбу.

Язык отказывался мне повиноваться. У меня не было сил ни говорить, ни сопротивляться. Я призывал свою волю, но казалось, она покинула меня навсегда. Беспомощный, я был в руках этой старухи и её дочери, несмотря на то, что мог бы выгнать их из пещеры, если бы захотел. Но у меня не было сил даже захотеть.

Не удовлетворившись курткой, старуха стала раздевать меня дальше, до тех пор, пока я не оказался голым. Раздевая меня, она отдавала одежду девушке, и та облачалась в неё. Фонарь отбрасывал тени на стену пещеры. Казалось, они исполняли какой-то танец - силуэты двух женщин сливались с силуэтом моего обнажённого тела, разъединялись вновь,- и картина эта наполнила меня ужасом и отвращением. Я наблюдал за ними, не понимая, что происходит, и не мог произнести ни слова, хотя слова сейчас мне были необходимы, они были бы единственным моим оружием в том положении, в котором я оказался. Наконец я произнёс:

– Если ты, старая женщина, потеряла стыд, то я нет. Я стыжусь своей наготы, даже перед такой бесстыжей ведьмой, как ты. Но ещё более мне стыдно перед невинностью этой девушки.

– Она унесёт твой стыд, ты же облачись в её невинность.

– Зачем девушке носить изодранные мужские лохмотья, того, кто заблудился в горах в такую ночь?

– Возможно, чтобы облегчить его ношу, а также согреться. Бедняжка дрожит от холода.

– Ну, а если мне станет холодно, что мне тогда делать? Тебе меня не жаль? Моя одежда - это всё, что у меня есть сейчас на этом свете.

– Чем меньшим обладаешь ты, тем менее ты этим одержим. Чем большим обладаешь ты, тем более ты этим одержим. Чем более ты одержим, тем меньше ценен. Чем менее ты одержим, тем больше ценен.

Пойдём отсюда, дитя моё.

Она взяла девушку за руку и собралась уходить. Сотни вопросов наполняли мой ум, но лишь один сорвался с моих губ:

– Прежде чем ты уйдёшь, женщина, не будешь ли ты так добра, сказать мне, далеко ли я нахожусь от вершины?

– Ты - на краю Чёрной пропасти.

Их тени мелькнули в последний раз, когда они вышли из пещеры и исчезли в ночи. Волна холодного воздуха обдала меня с головой. За ней последовали ещё более тёмные и ещё более холодные волны. Казалось, что стены пещеры дышат холодом. Меня начало трясти. Мысли проносились в голове: бараны, пасущиеся на камнях, насмешливый пастух, эта старуха с девушкой, я, голый, в синяках и ссадинах, голодный, холодный, в полубреду, в этой пещере, на краю пропасти... Близок ли я к своей цели? Доберусь ли я до вершины? Кончится ли когда-нибудь эта ночь?

Однако постепенно я начал приходить в себя, и тут услышал лай и увидел перед собой свет.

– Видишь, как благосклонна к нам Судьба, возлюбленная моя? Никогда не ропщи на Судьбу.- Голос принадлежал старику, сгорбленному, с длинной бородой и трясущимися коленями. Возглас его был обращён к женщине, такой же древней, как он, беззубой, лысой, тоже сгорбленной и трясущейся. Не обращая на меня внимания, он продолжал всё тем же голосом, который, казалось, с трудом вырывался из горла.- Превосходные хоромы для нашей первой брачной ночи и чудесный посох взамен того, что ты потеряла. С таким посохом ты больше никогда не споткнёшься, возлюбленная моя.- Он поднял мой посох и отдал ей. Она склонилась над ним, поглаживая морщинистой рукой. Затем, будто только сейчас заметив меня, он добавил.
– Путник сейчас уйдёт, любовь моя, и мы останемся одни и насладимся волшебными снами.

Его слова, подкреплённые рычанием собаки, прозвучали для меня как приказ, которому я был не в силах противостоять. Исполненный ужаса, я наблюдал за происходящим, будто во сне, и я встал и направился к выходу из пещеры, пытаясь произнести хоть слово, чтобы защитить себя. Наконец мне это удалось:

– Вы взяли мой посох. Неужели вы будете так жестоки, что выгоните меня из пещеры, которая является моим прибежищем на эту ночь?

– Блаженны – не имеющие посоха, и бо не собьются они с пути. Блаженны – бездомные, и бо они – уже дома. И только заблудившимся, таким, как мы, н ужен посох. И только привязанным к дому, таким, как мы, н ужен дом.

Так они пели, готовя себе ложе, вонзая длинные ногти в землю и разравнивая её. Они пели, не обращая на меня внимания. Я закричал:

– Взгляните на мои руки! Взгляните на мои ноги! Я - странник, сбившийся с дороги, потерявшийся на пустынном склоне. Я кровью умастил свой путь. Я не знаю, куда идти дальше по этой горе, так хорошо знакомой вам. Вы что? Не боитесь кары Небесной? Дайте мне хотя бы ваш фонарь, если уж не разрешаете мне остаться в пещере этой ночью!

– Любовь невозможно опустошить. Свет невозможно разделить. Люби и увидишь. Свети и будешь. Когда закончится ночь, и погаснет день, а З емле насту пит конец, к уда отправится путник? Найдё тся ли тот, кто отправится в путь?