Шрифт:
В рабочие дни Скворцовы рано утром уходили из дома. Самый младший в семье, восьмилетний Лёнька, отправлялся в школу. Школа недалеко, за углом, под высокими тополями. Его отец Георгий Иванович торопился на стройку — он монтажник. Случалось, они до школы шли вместе. Но сегодня папа раньше убежал из дома и даже дверью хлопнул. Мама что-то сказала, он обиделся и завтракать не стал.
Лёнька и его сестра Катя, полнолицая, кругленькая девушка восемнадцати лет, доедали на кухне завтрак и молчали, вроде как бы укоряли мать за то, что обидела папу. Та не выдержала их осуждающих взглядов, заговорила:
— А что, разве я не права? Они простаивают, а дом ни туда, ни сюда. До зимы не подведут тепло, мне с бригадой что, без работы сидеть?
Лёнька хоть и почувствовал в голосе матери искреннее негодование и озабоченность, но из её слов ничего не понял. И сказал об этом Кате. А та удивилась:
— Эх ты, а ещё верхолаз…
Лёньку прозвали верхолазом за его пристрастие взбираться на заборы, деревья, крыши. Однажды он даже залез на высокий, гладкий столб, чтобы отцепить запутавшегося змея.
— Да всё тут просто, — попробовала объяснить Катя. — Папа монтирует дом. Видел?
Лёнька подтвердил:
— А как же! Там краны, как цапли. Машины привозят сразу стены с окнами. А в них стёкла сверкают…
— Молодец, — похвалила Катя брата. — Так вот, чем скорее поставит папа стены, крышу, тем скорее слесари-сантехники протянут трубы, установят отопительные радиаторы, по ним пустят горячую воду, в доме будет тепло. Понял? Тогда сразу же мамина бригада возьмётся за отделочные работы. А там, глядишь, можно будет справлять новоселье. Понял?
На улице Лёнька не прыгал, размахивая портфелем, а шёл торопливо, даже дом, в котором живёт его дружок Толик Дорохов, проскочил. Толик выбежал из ворот:
— Зазнался, Скворец!
Лёнька, конечно, и не думал зазнаваться. Но в это утро, после ссоры отца и матери, ему сделалось как-то не по себе. Про папу в газетах пишут, по радио говорят. И орден ему дали за работу, «Знак Почёта» называется. Папа берёт Лёньку в лес, на реку рыбачить. В цирк, в кино с ним ходит по выходным. Чего бы ему сидеть на детском кино, а он сидит, ещё смеётся и в ладоши хлопает. А тут вдруг мама его ругает… По её словам получается, папа — лодырь, и все у него в бригаде лодыри, только перекуры устраивают, а строить не спешат. И маме Лёнька не мог не верить, зря говорить не станет. Ну, ругает она Лёньку, он сердится на неё, потом думает: ведь правильно. Порвал брюки? Порвал. Видишь ли, на забор надо было залезть. А мама чини теперь их. Кто обрадуется? Давал себе слово не лазить по заборам, да как обойдёшь? За тетрадки ругает, тоже не зря…
Прибежали друзья в школу. Шум, гам, толкотня у дверей. И Лёнька вроде забыл об утренней ссоре дома. На уроках нет-нет да и отвлечёт его думка об отце: всегда гордился им, а тут что получается?
Старший брат Лёньки, Владислав, тоже строитель. Экскаваторщик. Живёт он в своей квартире с женой и дочкой.
Славка гордился тем, что каждый дом он строить начинает — котлован под фундамент роет. Правда, строят некоторые дома на бетонных сваях вместо обычного фундамента. Но таких домов в их городе возводят мало. Больше всего делают так: выроет Славка котлован, угонит своего «Ковровца» на другую стройку, вслед за ним придут строители фундаментов, а потом монтажники будут стены возводить.
Славка добрый. Папа не разрешает Лёньке ходить на стройку — может что-нибудь упасть на голову нечаянно. А Славка иной раз даже позволяет ребятам по очереди посидеть с ним в кабине.
Когда уроки кончились, Лёнька сказал Толику:
— Пойдём на экскаватор, а? Славка в кабину пустит.
— Нет, я не пойду, — ответил Толик своему другу. — Мы с папой и мамой будем квартиру смотреть. Нам дают новую.
— Ну, если так… Я один. — Лёнька поскучнел. Но вдруг оживился: — А где, в каком доме вам дадут?
— Недалеко от стадиона. Футбол можно из окна смотреть. Здорово?
— Здорово! А у нас реку видно.
Распрощались друзья, разошлись, и только тут Лёнька вспомнил, что дом, куда Толик собирается въехать, ещё строится и работают там папины монтажники. Тю, когда же его построят, если монтажники простаивают?
Лёнька один пошёл к брату Владиславу. Может быть, он что-то скажет об отце и его монтажниках?
Хочется, чтобы Толик скорее квартиру получил.
За высоким забором на дне глубокого котлована работал Славкин экскаватор.
Лёнька подбежал к нему по наезженной колее. И вот он уже рядом с братом в кабине экскаватора.
— Держись! — скомандовал Владислав.
А сам ухватился за рычаг. Машина чуть дёрнулась и покатилась вперёд медленно-медленно. Земляная стена страшно надвигалась на кабину. Вот он отпустил рычаг, и машина остановилась.
— Слав, как ты это сделал?
— Я включил механизм, который двигает гусеницы. Машина пошла к забою. Теперь буду копать. Вот смотри. Я включаю лебёдку. При помощи тросов она двигает ковш. Итак…
За передним стеклом задвигалась стрела. Какая она огромная! Стала опускаться. Вот ковш ударился о землю, кабина вздрогнула. Мотор сильно загудел. Ковш всё глубже и глубже уходил в земляную стену. Славка потянул рычаг, и ковш, осыпая глину, стал подниматься. Он был наполнен до краёв.
— Держись! Включаю поворот.
И вдруг кабина поплыла влево, перед глазами Лёньки всё завертелось: крутые берега, забор наверху. Стрела с ковшом неслась прямо на самосвал, подоспевший к тому времени.
— Ой! — Лёнька зажмурился. А когда открыл глаза, то увидел, как из ковша в железный кузов комьями падала глина.
Кабина поплыла обратно. Снова визг мотора, и снова ковш погружается в землю.
Только Лёнька вспомнил, что хотел спросить у брата об отце, о его работе, как вдруг увидел среди зачерпнутой ковшом глины чёрный бок круглого сосуда. «Бомба!» — испугался он. Совсем недавно он видел в кино, как в одном городе строители натолкнулись на снаряды и бомбы, оставленные немцами во время войны.