Киносъёмки
Шрифт:
Ариэль осторожно вышла из своего «коралла» — и сразу же влажная прохлада утра обняла ее, как необыкновенное покрывало. Легкий ветерок чуть тронул складки ее темно-красного гондорского платья. Все в Меловой роще еще спало, и Ариэль медленно, словно пробуя ногами тропинку, направилась к реке — не к Андуинской переправе, а к пологому склону, ступеньками сбегающему к излучине. От небольшой полянки, где стояла палатка "партии серых", ее отделяла полоса кустов. Ариэль осторожно пробиралась сквозь эти кусты, стараясь не стряхнуть на себя всю росу, и вдруг заметила, что в кустах кто-то спит. Подойдя поближе, она с удивлением узнала в спящем Леголаса. Его лохмы были влажными от росы, а переливчато-зеленый лихолесский плащ так намок, что почти не отливал золотом. В руках Келли крепко сжимал какой-то предмет, напоминающий флягу. Ариэль попыталась отыскать этому факту правдоподобное объяснение, но у нее ничего не вышло. Тем не менее она решила разбудить Келли и негромко окликнула его:
— Эй, сын Трандуила, не спи, привыкнешь.
Леголас сквозь сон промычал что-то неразборчивое. Тогда Ариэль, не обращая внимания на капли, дождем сыпавшиеся с веток, подошла поближе и осторожно тронула Келли за плечо. Тот дернулся, словно сквозь него пропустили ток, и, по-прежнему не просыпаясь, довольно внятно спросил:
— Джал-ао Мелиан? Мелли, о-рэли мэльд…
— Это не Мелиан, это я, — ответила Ариэль, встряхивая его посильнее. — Как тебя угораздило здесь уснуть? Давай вставай!
— Мон ла, — невнятно ответил Келли, и при этих словах Ариэль ясно уловила слабый запах перегара. В одну секунду все краски утра разом померкли в ее глазах. Ведь спиртное и наркотики были категорически запрещены на Играх! Хотя, с другой стороны, пьют же в Игровом Раздоле "похлебку дяди Вэя"! Но ведь "Мирвэ нэ Вэйанор" разве спиртное? Ч-черт… Но Келли, Келли! Вот от кого не ожидала! Ни один гранасианец в пределах Меловой рощи и Средиземья-за-Окой никогда не имел дел с Раздолбаем…
— Эр-антро ве мою дэлонь, Мелли! — выговорив эту непостижимую фразу, в которой в одну кучу были смешаны силиэ, русский и эльфийский, Келли судорожным движением повернулся на другой бок.
Ариэль в отчаянии дернула за одну из веток, и целый водопад брызнул на нее и Леголаса. Вот что прикажете делать в такой ситуации, светлые валары?
И тут меж кустов Ариэль различила огонь плазменного костра. "Значит, девчонки тоже уже встали", — мелькнуло у нее в голове. — "Пойду к ним за подкреплением и заодно разберусь, при чем тут Мелиан."
— Доброе утро, Ариэль! — приветствовала ее Эленсэнт, как только она подошла к костру. — Как спалось?
— Спасибо, ничего, — Ариэль приняла из рук Таллэ кружку с чаем. И здесь ее ожидал новый сюрприз: из кружки на нее повеяло едва уловимым характерным запахом, напоминающим чабрец. Да и неудивительно — после вчерашнего никто из девчонок не удосужился вымыть посуду.
— Настойка хоррамры! — Ариэль вскочила как ужаленная. — Кто?! — она обвела девчонок бешеным взглядом, но на их лицах был не страх, а досада.
— Ну вот, — произнесла Таллэ, как самая несдержанная из троих, сейчас из-за этого миляги и Мэнсиных сигарет нам еще клизму вставят.
Услышав эту откровенную грубость, Ариэль почувствовала, что Таллэ чем-то давно и сильно раздражена. Только в этот момент она разглядела в траве смятую зеленую пачку сигарет, по которой уже кто-то прошелся. Ариэль не бралась судить, действительно ли это были сигареты Мэнси Холлин, но след от каблука, несомненно, принадлежал Таллэ — Эленсэнт и Мелиан носили обувь, которую почти все называли "эльфийскими мокасинами", а Таллэ ходила в сапогах…
— Не оскорбляй нас подозрениями, — быстро сказала Мелиан, не знавшая, чего можно было ожидать от Таллэ в таком состоянии. — Просто один эльф, который тут шлялся ночью, так нас довел, что мы были вынуждены заварить ему особый чай.
— Вы имеете в виду Леголаса? — спросила Ариэль, пытаясь увязать два чрезвычайных происшествия в одно.
— Нет, не его, — недоуменно ответила Мелиан. — А при чем здесь он?
— Тогда кого же? — Ариэль начала чувствовать, что у нее едет крыша. Черти и преисподняя, ну и утро сегодня!
— Эльдарца, — презрительно ответила Таллэ, и тут ее прорвало: Эндвэлла, то есть проклятого бродягу! Ходят тут всякие, и ладно бы галоши пропадали, так нет же! Не только ничего не пропадает, но даже появляется кое-что лишнее!
— Час от часу не легче! Какого еще бродягу? — только сейчас Ариэль сообразила, что "Проклятый Странник" по-гранасиански действительно звучит как Эндвэлниэн. — Во-первых, я не знаю здесь никого по имени Эндвэлл, во-вторых, это вообще звучит не как имя.
— Мы тоже не знаем, — зло ответила Таллэ. — Но надо же как-то называть этого милягу! Вот мы его и окрестили.
— Да, кстати, кто-нибудь из вас знает, сколько градусов в похлебке дяди Вэя? — вопрос Ариэль прозвучал нелепо, и девчонки почувствовали в нем подвох.
— В похлебке дяди Вэя вообще нет градусов, — осторожно ответила Таллэ, затем вспомнила недавно прочитанный рассказ Булгакова и ехидно добавила: — И даже одного не хватает.
— Какая-то ты сегодня странная, Ариэль, — устало сказала Эленсэнт. Ругаешься, Леголаса поминаешь, градусы какие-то… В чем, собственно, дело?
— А дело в том, — отчеканила Ариэль. — что Келереанд Оролим в данный момент валяется у вас в кустах, пьяный одновременно в стельку, в доску и вусмерть. Как так можно, я не знаю, но это факт. Никогда не думала, что ко всем прочим недостаткам он еще и хороший друг дяди Вэя.
За этим последовала немая сцена. Сидевшие у костра девчонки впали в коматозное состояние. Наконец Эленсэнт с трудом выговорила:
— Вообще-то у лихолесских эльфов существует традиция время от времени напиваться до положения риз. Но для этого необходимо старое валимарское вино, а не "Мирвэ нэ Вэйанор".
Таллэ вдруг схватила Мелиан за руку.
— Мелли, помнишь ту флягу из сумки этого гада?
— Помню, — растерянно ответила та.
— А клали мы ее назад?
— А вот этого не помню, — ответила Мелиан после некоторого раздумья.