Киллер
Шрифт:
– Иди, если хочешь. Я же не Ричи…
– Мне нужно наверх. Повисла пауза. Потом он протянул:
– Ну…
Она опасалась, что он пойдет с ней. Но он взял бутылку, плеснул себе виски в стакан и сказал:
– Ладно, даю тебе минуту. Она не двинулась с места.
– Ну, чего же ты? Иди…
Она встала, обогнула стол, а когда вышла в коридор, то услышала, как он пробормотал:
– Если не хочешь быть птицей, подумай хорошенько, кем хочешь стать…
Кармен затворила за собой дверь спальни и заперла на ключ. Подошла к кровати со стороны Уэйна, опустилась на четвереньки и увидела «ремингтон» там, где и ожидала увидеть. Она вытащила винтовку, пошла в ванную, заперла дверь и проверила, заряжена ли она. Оказалось, заряжена. Что ж, пора принимать решение. Внизу сидит убийца… Или она убьет его, или он и ее, и Уэйна! О господи, сможет ли она убить этого человека? Должна…
У Джорджа Джонса была одна песня, «Последнее, что я ей подарил, была птица», которая Арману нравилась, пока ему до смерти не надоел Ричи. Этот панк со своей жвачкой постоянно досаждал, вот и схлопотал! Заткнулся навеки! Идея свозить Донну в «Грейсленд» неплохая… Почему бы и нет? Она, конечно, глуповата, но сойдет… Взглянув на покрытое курткой монтажника тело панка, он на какое-то мгновение ощутил облегчение, с его плеч как бы свалился тяжелый груз. Но потом это чувство прошло.
Может быть, подождать, пока он к ней поднимется. Сесть на пол за кроватью, с винтовкой нацеленной на дверь. Но если он поднимется наверх, то наверняка с пистолетом в руке, из которого только что убил человека. А может, он уже поджидает ее внизу, прислушивается, не скрипнут ли ступени… Однако хватит размышлять, пора действовать! Недаром люди говорят, что в подобных ситуациях промедление смерти подобно. Сейчас спустится вниз и пристрелит его. Она должна его убить. Да, должна! Хотя бы ради Уэйна и Мэттью…
В доме не было слышно ни звука.
Кармен повернула ключ, открывая дверь.
Арман жалел, что заговорил с Кармен. И с тем стариком в номере отеля не надо было разговаривать… Что это с ним? Жалостливым стал? Раньше он никогда не разговаривал с теми, кого собирался убить. И вот пожалуйста, снова разводит турусы! Лучше ему с ней больше не говорить… Скрип ступенек заставил его взглянуть на часы.
– Ты опоздала на десять секунд, – сказал он громко, не оборачиваясь. Вот, опять… К чему эти пустые разговоры? Он сделал глоток виски.
Когда шагов не стало слышно, он насторожился. Уж не сбежала ли она? Вряд ли… Но определенно что-то задумала. В выдержке и хладнокровии ей не откажешь! Он покосился на свой браунинг.
– Стало быть, тебе не хотелось бы стать птицей? А кем бы ты хотела быть?
Ответа не последовало.
Прижав приклад «ремингтона» к плечу, Кармен направила дуло прямо ему в голову. Она стояла совсем близко от него. Падавшие через окно солнечные лучи играли на его иссиня-черных волосах. Сейчас она его пристрелит! Но мозги вышибать, как он это сделал с Ричи, она не собирается… Нет, в голову она стрелять не станет. Лучше всего в шею…
Кармен смотрела на его профиль и медленно опускала дуло.
– Вы где там, мисс? – спросил он, оборачиваясь и кидая на нее взгляд через плечо.
Арман присвистнул. Ничего себе! Такая кроткая, такая покладистая, в трусишках и маечке, стоит и целится в него из «ремингтона»…
– Это та самая винтовка? – спросил он, усмехнувшись.
Она кивнула.
– Где ты ее нашла? Она пожала плечами.
– А она заряжена?
– Заряжена, можешь не сомневаться.
Какова, а? Какое самообладание… У него никогда не было такой женщины! Стройная, точеная фигурка…
Кармен подошла ближе, стянула с мертвого Ричи куртку.
Чего это она? Хочет взглянуть на Ричи?
Кармен положила куртку на другой конец стола.
Понятно! Куртка ее мужа… Повезло монтажнику с женой. Ему бы такую… Устал он мыкаться по белу свету.
Кармен стояла у края стола, где лежали браунинг и «смит-и-вессон».
Арман поднялся со стула. Пора дело делать! А он тут черт-те о чем думает…
– Взгляните на него, мисс! – сказал Арман, кивнув на изуродованную, окровавленную голову Ричи.
Она отвела взгляд. Он шагнул к ней.
– Разве ты можешь убить человека, если даже не в состоянии смотреть на мертвеца. Послушай, твой «ремингтон», конечно, разнесет меня в клоки…
Она молча целилась ему в грудь.
Он был уверен, что не сможет убедить ее опустить винтовку, хотя заметил, что дуло слегка дрожит. Надо думать, устала держать винтовку в таком положении и, видать по всему, боится. А от страха может непроизвольно нажать на спусковой крючок.
– Не застрелишь ты меня, не получится, – сказал Арман. – И знаешь почему? У тебя «ремингтон» на предохранителе, – блефанул он.
У нее мгновенно изменилось выражение лица. Убрав палец со спуска, она нащупывала предохранитель.
Арман рванулся к ней, ухватился за дуло, и винтовка оказалась у него в руках. Улучив момент, он проверил предохранитель. Спущен… Нервничает, потому и не помнит. Он швырнул винтовку на стол и повернулся к ней.
– Вот черт! – воскликнул он. Она держала в руках его браунинг.
Он поднял руки, желая показать ей, что он безоружный. Что бы такое изобразить, дабы ее разжалобить? И тут она выстрелила. Ему показалось, будто это звук выстрела ударил ему в живот, заставив согнуться пополам. Он ухватился за стол, пытаясь выпрямиться.
– Подожди, – сказал он.
Она снова выстрелила, на этот раз выстрел ударил его в грудь, отбрасывая назад и заставляя опуститься на стул. Она продолжала в него целиться.
– Господи, ты убила меня, – прошептал он.
А она молча смотрела на него. Мысли вихрем проносились у него в голове. Надо было сразу ее пристрелить! А он дал слабину, пустился с ней в разговоры… Позволил ей подняться наверх. Ну и вот! И теперь эта женщина молча смотрит, как он умирает…
– Ты меня убила, – сказал он, сползая со стула. – Почему? Что я тебе сделал?