Чтение онлайн

Когда в кафе заходил новый клиент, на входной двери мелодично брякал маленький колокольчик, и те, кому было любопытно, те, кто кого-либо ждал, и те, кому просто нечего было делать, поворачивали скучные лица к двери.

Приход парня в сером плаще мало кого заинтересовал. Несколько постных физиономий проводили его мутными глазами до барной стойки, вот и все. Он сел на свободный высокий стул возле крашеной рыжей девицы с навечно застывшей печатью порока на бледном лице, заказал сто граммов «Столичной» и колу, закурил и уставился в экран телевизора, подвешенного под потолком, прямо над зеркальной стенкой с разноцветными бутылками. На экране, как говаривал Аркадий Райкин, «двадцать два бугая гоняли по полю один-единственный мяч». Посетители «Пилигрима» футболом не увлекались, так что вскоре по просьбе «обдолбанного» рокера в потертой кожаной куртке-косухе бармен включил музыкальный канал. Атмосфера в кафе на некоторое время оживилась: с экрана похотливо улыбалась, плавно покачивая бедрами, почти обнаженная негритянка, как бы приглашая разделить ее одиночество.

Почувствовав, что настал подходящий момент, парень в сером плаще пальцем поманил к себе скучающего бармена. Тот встал со стула, подошел и равнодушно заглянул в глаза случайного клиента. Всех «своих» бармен знал не только в лицо, но и по именам. Этот же появился в заведении впервые.

– Привет, – не глядя на бармена, поздоровался незнакомец.

– Ну?

– «Травкой» не обеспечишь, приятель? – блондин смотрел на бармена мутным, измученным взглядом. – С самого утра «ломаюсь»… Скоро черти перед глазами прыгать начнут…

– «Травки» хочешь, значит? – бармен улыбался ехидной улыбочкой садиста, наблюдающего муки жертвы. – Не держим, – коротко рыкнул он и уже хотел развернуться и пойти прочь от залетного клиента, как вдруг в рукав его накрахмаленной белой рубашки железными тисками вцепились крепкие пальцы незнакомца, на одном из которых сверкнул дорогой золотой перстень.

– Да неужели?! – наигранно удивился блондин. – А Слива, помнится, не раз говорил мне, что в «Пилигриме» у стойки всегда можно недорого достать…

Видимо, гость произнес эту фразу слишком громко, так как темные глазки бармена тут же забегали по сторонам, он весь как-то сжался, а от высокомерия не осталось и следа. Неловким движением он высвободил руку и посмотрел на посетителя умоляющими глазами.

– Тише ты!.. Чего орешь, как психопат?

– А чего ты туфту гонишь? – в свою очередь поинтересовался парень в сером плаще, залпом опрокидывая в себя остатки «Столичной» и запивая ее большим глотком колы. – Или скажешь, что ты даже не знаком с моим покойным дружком Сливой? Или с Пнем? То-то!

– Так бы сразу и сказал, – вымученно улыбнулся труженик стойки. – Что, Сливу уже похоронили?.. Да, дела-а… Так и не выяснили, кто его грохнул?

– Говорят, сам виноват. Слушай, ты дашь мне «травы» или мы будем два часа беседовать о всякой ерунде?! – нетерпеливо напомнил посетитель. Его левая щека несколько раз нервно дернулась.

– Десять баксов за коробок, – пробурчал бармен, и спустя пять секунд на стойку легла его широкая ладонь, под которой находилась порция марихуаны, достаточная для забивки нескольких «косяков».

Посетитель не спеша достал из внутреннего кармана плаща объемистый бумажник и, словно невзначай, продемонстрировал бармену толстый «пресс» зеленых купюр. Достав одну, самого маленького номинала – в двадцать баксов, – он положил ее на стойку.

– Ладно, дай два. Про запас… – блондин почти дружески подмигнул бармену, завистливо косившемуся на его доллары.

– Вот это совсем другой разговор! – весело подхватил интонацию бармен, и вскоре два спичечных коробка с «дурью» перекочевали в карман блондина. – Тебя как звать-то? Меня – Виталик, – представился бармен и протянул руку.

– Я Макс, – богатый клиент ограничился кивком головы, словно давая понять своему визави – «всяк сверчок знай свой шесток».

Бармен тут же убрал руку и, наклонившись к блондину, спросил:

– Чего раньше-то не заходил? У нас, если что, есть кое-что покруче «травки». Если надо будет…

– Слушай, дружище, – перебил бармена «Макс», недовольно поморщившись, – ты не знаешь, где сейчас Пень? Очень он мне нужен по одному серьезному делу. А?

Иван, игравший роль посетителя-наркомана, а это был именно он, заметил, как напрягся бармен. Осторожно оглядевшись по сторонам, он еще ближе пригнулся к лицу «Макса» и прошептал:

– Ну, я не знаю точно… Он вчера днем заходил, а сегодня что-то не видел. Может, придет еще, – похожие на коричневые пуговицы глазки бармена сверкнули алчным блеском. – А может и неделю не появляться. Кто знает, что ему в голову взбредет?

Не говоря ни слова, Иван снова извлек из плаща пухлый бумажник и положил перед барменом бумажку в пятьдесят долларов, но, как только рука парня машинально потянулась к деньгам, тут же накрыл бумажку ладонью и посмотрел бармену прямо в глаза:

– Мне он нужен сегодня. Позарез. И чем скорее я его найду, тем лучше. Понял?..

– Он сейчас на квартире у Скорпиона, на Старом Невском. Знаешь адрес? Дом сорок пять, квартира девять. Скажи, что от меня, иначе Скорпион не откроет. У них там дверь металлическая стоит, с сейфовым замком… На танке не въехать.

– Что Пень делает у этого Скорпиона? – недовольно поморщился «Макс», поднимая ладонь и краем глаза наблюдая, как быстро исчезает со стойки зеленая бумажка.

– Там праздник какой-то, то ли день рождения, то ли еще чего, – отмахнулся бармен. – В общем, все как обычно. Сначала будут пить, потом – курить «травку», потом трахаться, а в конце концов достанут «машину» и ширнутся по дозе. Ничего нового. А зачем тебе Пень?

– Работенка для него есть, – ледяным тоном сообщил блондин. – Ему понравится.

– Что, хорошо платят? – осторожно спросил бармен, и в его глазах Иван снова увидел вспыхнувший хищный огонь.

– Очень, – кивнул богатый клиент и, не прощаясь с новым знакомым, встал и быстро вышел из прокуренного кафе на Садовую, где ему в лицо ударил долгожданный порыв холодного осеннего ветра. Несколько раз глубоко вздохнув, Иван направился к припаркованной в соседнем дворе бежевой «шестерке», открыл дверцу, сел в салон и достал из кармана плаща трубку сотового телефона. После двух гудков раздался щелчок, а затем наступила тишина.