Каракурт
Шрифт:
– Да? – усмехнулась Санька и тоже присела на стул. – А ты уверена, что это твой пес?
Настя вздернула брови.
Санька подвинулась ближе и пояснила:
– Ну посуди сама! За два дня такую рану – а там я видела, рана была такой глубины, что у собаки твоей лапа почти на лоскутке кожи болталась – вылечить нереально.
– Но ведь он же вете…
– Да! Да! – разозлилась Санька. – Он, как доктор Айболит, пришил ему новую лапу! Пойми, что это невозможно! Блинчик сейчас здоровее лошади, и ни единой царапинки на нем нет! А что за ночная атака? Разве твой тихий спокойный пес стал бы сходить с ума – при том факте, что бешенства у него, как сказал дядя врач, нет?
Настя вскочила со стула.
Надо Саньке закругляться с детективными сериалами! Что за бред она несет?!
– Я что, по-твоему, не узнаю свою собаку? – взвилась Настя. – К тому же, с какой целью провернуты все эти глупые махинации? Подмена собак – зачем все это? Витольд – очень хороший и порядочный парень! Он… он добрый, его животные любят.
– А ты уверена, что они его любят? – прищурилась Санька. – Может, просто боятся?
Настя от безысходности закрыла ладонями лицо. Санька подошла к ней и утешающе положила руку на плечо:
– Успокойся, я не хочу тебя запугать! Я просто призываю быть готовой ко всему. Предположим, твой ветеринар…
– Он не мой.
– Хорошо, ветеринар на самом деле – самый что ни на есть обычный мужик. И, скорее всего, так оно и будет. Просто замкнутый, нелюдимый и мрачный. Но вдруг…
– Что "вдруг"? – вскинулась Настя.
– Вдруг… он проворачивает какие-нибудь незаконные дела? Наркотиками торгует? Нет, ну ты видела его – глиста в корсете! Чего он такой тощий, а? Как пить дать, что-то принимает! А волосы длинные почему носит? Стало быть, ориентация хромает… Хотя, какое тебе дело до его ориентации?
А Насте, как ни странно, дело было.
Она сильно нахмурилась, заправила за ухо прядь волос и, кашлянув, сказала:
– Что за стереотипные мысли? Это всего лишь прическа, она ни на что не указывает. К тому же… эта самая прическа очень ему идет.
Даня поперхнулся.
Санька склонила набок голову. Хмыкнула и тихо промолвила:
– Вот именно поэтому я и призываю тебя не быть столь наивной. То, что ты ни разу не встречалась с преступностью, совершенно не означает, что ее нет. Насть… Я не имею права вмешиваться в твою жизнь и решать за тебя, но… Чувствую, что-то есть в нем недоброе! Честно, держись от него подальше, хорошо? И, кстати… Андрей мне нравился гораздо, гораздо больше.
Настя грустно вздохнула, влезла в кеды, накинула ветровку и опустила глаза:
– Я… я пойду за Блинчиком.
– Не боишься? – прищурилась Санька.
– Кого? Витольда?
– Собаку. После его ночной агрессии.
Настя задумалась и покачала головой.
– Нет. Витольд должен был помочь Блинчику успокоиться.
– Ты так слепо доверяешь этому врачу?
Настя поджала губы и, не удостоив Саньку ответом, вышла из квартиры.
А ведь и правда – в чем дело? Витольд действительно скрытный, злобный, замкнутый и мрачный человек. Одевается во все черное, почти ничего не рассказывает о себе, окутан туманом тайн, мистики и безответных вопросов.
Что именно могло заинтересовать? Загадочность и таинственность? Но такие люди напротив – должны внушать тревогу и недоверие (правильно Санька говорит). А у Насти все ровно наоборот.
Она вышла из подъезда.
Может, красота? Но Витольд не то что бы красив – скорее, необычен. Внешность броская, запоминающаяся, яркая и удивительная, но никак не смазливая.
В чем секрет? Настя все сильнее верит в то, что Витольд обладает магией…
– Ждравштвуй, Наштенька!
Настя вздрогнула и подняла глаза.
К ней спешил местный алкоголик Пылесос. Не было у Пылесоса ни денег, ни дома, ни имени – жил на лавочках (странное дело, что зимой он, как перелетная птаха, куда-то пропадал) и охотно отзывался лишь на кличку, рождение которой было почему-то никому неизвестно.
– М-м-м… Здравствуйте, Пылесос, – максимально вежливо произнесла Настя.
От старика насыщенно несло перегаром и скисшими продуктами.
– Ты такая крашавиша шегодня! – беззубым ртом улыбнулся пьяница. – Куртку новую купила, да?
– Четвертый год в ней хожу…
– Ой, а глашки-то как сияют! Крашиво! Влюбилася в кого, што ли?
– Извините, но…
– Наштенька, милая, помоги штарику! Денег на хлеб не хватает! Умираю! Жайми до шетверга, я верну, клянуся! Шамую малость прошу, не обижай пожилого шеловека!
Настя поджала губы.
Водка – вот как назывался тот хлеб, без которого он умирает. Впрочем, а ну как действительно денег совсем нет, и Пылесос не может даже поесть? Нужно помогать людям всегда, мало ли, в каких мы можем оказаться ситуациях…
Да и возвращает он обычно. Правда, со знатным опозданием и не всю сумму, но его можно понять – возращать не с чего, не работает человек.
Настя тяжело вздохнула, вынула из кармана джинсов две смятые бумажки и протянула их Пылесосу.
Тот в одно мгновение цапнул деньги, лишь зеркальная буква "Р" мелькнула на его ладони. Это он, будучи под градусом, вздумал вырезать на руке первую букву своего прозвища. Но так как английский он знал плохо, да еще и был в выпившем состоянии, буква "Р" в качестве шрама смотрит всегда не в ту сторону.
– Шпашибо, Наштенька! – прошепелявил Пылесос. – Дай Бог тебе ждоровья!
Настя накинула капюшон, сунула руки в карманы и направилась к дому Витольда…
Они гуляли.
Блинчик сейчас был в совершенно нормальном состоянии. Бегал, пытался догнать бабочку, с интересом нюхал деревья, рыл землю, следил за суетой птичьей семьи…
Витольд сидел на скамейке, раскинув руки вдоль спинки. Заметив Настю, он слегка нахмурился и едва заметно покачал головой.
– Доброе утро, – улыбнулась Настя, присев рядом с Витольдом и с нежностью взглянув на попытку Блинчика атаковать муху.