Изгнанник

Париж, Франция

Двое мужчин сидели друг напротив друга в кабинете частного особняка на авеню Виктора Гюго. Старинные друзья, удачливые бизнесмены и ровесники, они совсем недавно перешагнули сорокалетний рубеж. Одного звали Альфред Нойс, он был американским гражданином, появившимся на свет в России. Второй, Питер Китнер, родился в Швейцарии, но являлся подданным ее величества.

Нервы обоих были напряжены до предела.

— Давай включай, — негромко сказал Китнер.

— Ты уверен?

— Да.

Нойс все еще колебался.

— Давай же, давай!

— Ну что ж…

Нойс с видимой неохотой нажал на кнопку включения кинопроектора, стоявшего возле него на столике. Сначала на белом квадрате переносного экрана замелькали яркие вспышки, а потом появилось четкое изображение.

Это была любительская съемка — «домашнее немое кино». Действо происходило в парке Монсо на правом берегу Сены и представляло собой многолюдное празднество по случаю дня рождения ребенка. Обстановка, как и положено в подобных случаях, царила веселая и дурашливая. Примерно два десятка мальчиков и девочек перебрасывались мячами, кидались друг в друга кусками праздничного торта и «стреляли» мороженым с чайных ложек, а родители с умилением наблюдали за происходящим, время от времени пытаясь немного удерживать детские шалости в рамках разумного.

Еще несколько секунд — и объектив камеры переместился правее, к еще одной группе ребятишек. Около десятка мальчишек лет десяти-одиннадцати самозабвенно гоняли мяч. Было видно, что футбол — их стихия и они отдавались игре со всем пылом, используя силовые приемы, а также незаконные подножки и удержания не хуже взрослых.

От неточного удара мяч пролетел под ветвями деревьев и упал где-то в гуще кустов. Один из мальчишек, оставаясь в поле зрения камеры, бросился за ним.

Мальчику было десять лет, и звали его Пол. Оператор сделал несколько шагов назад, чтобы не выпускать объект из поля зрения. Внезапно кусты раздвинулись, и навстречу Полу вышел незнакомый подросток — выше и явно сильнее мальчика, — остановился и что-то проговорил, указывая в ту сторону, где должен был находиться мяч. А потом, словно ниоткуда, в его руке появился какой-то темный продолговатый предмет, и в солнечном луче блеснуло длинное обоюдоострое лезвие. В следующий момент появившийся из зарослей незнакомец сделал шаг вперед и вонзил нож в грудь Пола.

Изображение на экране дернулось. Подросток с изумлением смотрел в объектив приближавшейся к нему камеры, затем повернулся и попытался бежать, но тот, кто держал камеру, схватил его за руку и развернул лицом к себе. Парень отчаянно вырывался, но у него ничего не получалось. Тогда он бросил нож на землю и изо всех сил толкнул оператора. Камера упала и, несколько раз перевернувшись, уставилась объективом на Пола. Мальчик лежал неподвижно, устремив невидящие глаза в небо.

— Хватит! Выключи к черту! — закричал Китнер.

Альфред Нойс резким движением выключил проектор. Питер закрыл глаза.

— Извини, Альфред, я не сдержался. Прости меня. — Подождав еще несколько секунд, чтобы успокоиться, он открыл глаза и посмотрел на Нойса. — Полиция знает о существовании этого фильма?

— Нет.

— А о ноже?

— Нет.

— Фильм — в единственном экземпляре?

— Да.

— Нож — у тебя?

— Да. Хочешь взглянуть?

— Нет, ни за что!

— Что я должен делать?

Лицо Китнера сделалось пепельным, взгляд блуждал по сторонам.

Наконец он словно вернулся в реальность.

— Возьми пленку, нож и спрячь их так, чтобы забрать их в случае необходимости могли только я и ты. Используй для этого кого хочешь. Если будет нужно, обратись к семье. Плати любые деньги. Но, чего бы это ни стоило, сделай так, чтобы в случае моей безвременной смерти полиция Парижа, а также мои адвокаты немедленно получили бы доступ и к пленке, и к ножу. Как это сделать, оставляю на твое усмотрение.

— А как же…

— С убийством моего сына?

— Да.

— Я сам с этим разберусь.

Железнодорожная станция Барстоу, штат Калифорния. Вторник, 12 марта, 4.40

Джон Бэррон, поеживаясь от прохлады, типичной для ночи в пустыне, пересек перрон и остановился возле вагона номер 39002 скорого поезда компании «Амтрак», следующего по юго-западному маршруту. Ему пришлось подождать, пока усатый кондуктор помогал влезть в вагон пожилому мужчине в очках, стекла которых по своей толщине могли бы поспорить с донышком бутылки. Затем он поспешно поднялся по крутым ступенькам.

Оказавшись внутри, где царил приглушенный свет, он кивнул кондуктору в ответ на пожелание доброго утра, протянул ему билет и проследовал к своему месту, которое находилось в дальнем конце вагона. Положив свою сумку в багажную сетку над креслами, он сел на свое место, оказавшись рядом с привлекательной молодой женщиной в свитшоте и узких джинсах. Подтянув колени к груди и прислонившись головой к стенке возле окна, она тихонько посапывала.

Мельком взглянув на нее, Бэррон откинулся на спинку кресла и стал смотреть на дверь вагона, через которую только что вошел. Через полминуты в вагоне появился Марти Вальпараисо и после того, как протянул билет кондуктору, занял место рядом с входной дверью. Еще через несколько мгновений раздался резкий гудок, и поезд тронулся. Состав медленно пополз вдоль перрона, и вскоре огоньки затерянного в пустыне городка растаяли, а за окнами поезда воцарилась черная, словно деготь, ночь. Колеса стучали в ускоряющемся ритме, и Бэррон попытался представить, как их поезд может выглядеть с высоты птичьего полета или — еще интересней — со спутника: гигантская, растянувшаяся на полмили змея из двадцати семи вагонов, ползущая по предрассветной пустыне на запад, к Лос-Анджелесу.

В те минуты, когда в вагон входили новые пассажиры, Реймонд находился в состоянии полудремы, но тем не менее появление неловко двигавшегося пожилого мужчины в очках с толстыми стеклами, а также молодого человека в джинсах, ветровке и со спортивной сумкой не прошло незамеченным. Он прошел мимо Реймонда и устроился рядов через двенадцать, предварительно забросив сумку в багажную сетку. Мужчина отдал кондуктору билет, тот его прокомпостировал, и новый пассажир уселся в кресло рядом с дверью.

При иных обстоятельствах Реймонд не обратил бы на происходящее ни малейшего внимания, но дело в том, что обстоятельства были чрезвычайными. Меньше чем через тридцать шесть часов после того, как он застрелил двух человек в ателье на Пирсон-стрит в Чикаго, скорый поезд «Амтрак» уже вез его в Лос-Анджелес.

Путешествие на поезде он не планировал, но неожиданно разыгравшаяся метель парализовала все городские аэропорты, поэтому вместо того, чтобы сесть на самолет и через пару часов оказаться в Лос-Анджелесе, Реймонду пришлось тащиться на железнодорожный вокзал, теряя драгоценное время. Досадная задержка, но у него не было иного выбора.