Избранное
Шрифт:
— Нет, мне и здесь хорошо, — ответил я.
Она взглянула на меня, и я посмотрел на нее. Как и прежде, когда мы стояли в сенях, на лбу у нее обозначились крошечные морщинки. Они молниеносно пробегали по ее коже. Я невольно рассмеялся.
— Что с тобой? — спросила она.
— Ничего. Я увидел морщинки у тебя на лбу.
— Тебе восемнадцать?
— Да.
— Тебе и впрямь восемнадцать?
— Да, стукнуло месяц назад.
— Стало быть, ты моложе сестры.
— Да, она на год старше.
— В это трудно поверить. Но видно, что ты ее брат, хотя вы и не похожи друг на друга. Мне ее жаль.
Теперь я невольно вздохнул.
— Может быть, она родит двойню.
Я испугался. Двойню? Сразу двух детей? Но шоссе снова прогромыхал грузовик. Мы помолчали. Надо было переждать, иначе мы не расслышали бы друг друга.
— У таких молоденьких женщин очень часто рождаются двойняшки. Уж очень она раздалась. Я как-то разговорилась с торговкой овощами на рынке, она того же мнения.
— И с этим ничего нельзя поделать?
— Теперь уже поздно. Ей не надо было выходить за него, вот и все.
— А она и не хотела.
Нелли сбросила пепел с сигареты на тарелочку с рекламным львом.
— Может, вы и впрямь живете на Луне, — заметила она.
— Мы живем у реки. Луна всходит на другой стороне, напротив нас. Иногда она бывает очень большая и красная. А иногда на реке появляется лунная дорожка, как раз рядом с разрушенным мостом. Разумеется, это только блики на соде, но кажется, будто по дорожке можно перейти реку и достичь запретного берега, как они его называют. Это все придумала моя сестра в детстве.
Пока я говорил, Нелли смотрела на меня во все глаза.
— И потому сестра тебя перекрестила? — спросила она.
— Не знаю почему. Я сам ужасно удивился.
— Ничего странного, вы вместе росли, вот в чем дело, — сказала она и загасила сигарету. — Но женщин у вас, стало быть, нет.
— Почему у нас нет женщин? А моя мать? Женщин сколько угодно и на баржах. В Унтерхаузене и в других деревнях они тоже, конечно, живут. Время от времени кто-нибудь из них заглядывает к нам. Мать разговаривает с ними на кухне. У них свои дела, уж не знаю какие. Но до наступления сумерек они всегда прощаются. Ведь от нас по болоту полтора часа ходу… А откуда вы знаете про Ханнеса Штрука? — спросил я. Внезапно я вспомнил о нем.
— Он иногда здесь появляется. Не часто.
— Я и не подозревал.
— Почему ты спрашиваешь о нем?
— Твой дядя спросил меня о Штруке.
— Дядя сам был водителем грузовика. Несколько лет назад он попал в аварию и на страховку купил этот дом.
— А жены у него нет?
— Жена от него сбежала. Вот почему я здесь.
— А он что, недавно здесь побывал?
— Кто? Штрук? Месяца два или три назад. Точно не помню.
Я успокоился. Стало быть, он не имеет никакого отношения к нашему теперешнему разговору.
— Нам нет дела до Штрука, — сказала Нелли.
— Я его не люблю.
— Его никто не любит. Но и такие люди должны существовать.
Я взглянул на нее, силясь понять, что она имеет в виду.
— Ну? — спросила она.
— Он был когда-нибудь здесь, наверху? — ответил я вопросом на вопрос.
— Штрук? Тебе внушил это твой зять?
— Нет.
— А если да, то ему несдобровать. Вот почему ты спрашиваешь о Штруке?
— Да. Потому.
Нелли это явно поразило.
— Действительно потому?
— Да.
Она все еще сомневалась. Но постепенно ее гнев улегся.
— Не беспокойся. Уж он-то сюда не поднимется. Только не он. Как это могло прийти тебе в голову?
— Пришло, ведь все парни у вас внизу его знают. И еще потому, что другие тебя обнимали. Даже мой зять.
— Раз им это нравится, от меня не убудет, — сказала она.
Я подумал, что никто не стал бы лапать мою сестру. Никому это и в голову не пришло бы. Конечно, я не произнес ни слова вслух, но Нелли слегка покраснела, так мне показалось.
— Что ты вообще обо мне вообразил? — пробормотала она сердито. Схватила пачку сигарет, но тут же отбросила ее. — Если у тебя была одна цель: побеседовать о Штруке, — мог бы сказать это внизу.
— Я вовсе не желаю беседовать о Штруке. Просто должен соблюдать осторожность. Я хотел знать, не кроется ли за твоим приглашением что-то с ним связанное.
— При чем тут Штрук? Где он кроется? И вообще, что мне с тобой делать?
— Мы будем спать.
— Спасибо за лестное предложение.
— Ты спросила, хочу ли я спать у тебя наверху, и я ответил: да.
— Ты ответил: я не против.
— Я ответил неправильно. И увидел это по твоему лбу, по морщинкам на лбу. Но где мне было найти правильные слова? Все ведь произошло так быстро.
— Да, все произошло очень быстро. Иногда это происходит чертовски быстро. Кажется, ты намерен лечь в постель прямо в сапожищах?
Я тут же нагнулся и стал развязывать кожаные шнурки на своих башмаках. Но и это ее не устроило.
— Вы какие-то чудные. — Она нажала на кнопку выключателя, и настольная лампочка погасла.
Я испуганно подскочил и взглянул на нее. Было все еще очень светло. Свет фары падал на белые занавески. Я не успел стащить с себя башмаки.
— Что такое? — спросила она.
— Послушай, Нелли, — сказал я. В первый раз я назвал ее по имени, и она это заметила.
— Да?
— Здесь очень сильно пахнет гвоздикой.
— Могу выставить цветы в коридор.