Шрифт:
Ближе к оттепели / Политика и экономика / В России
Поединок за звание президента страны переходит в миттельшпиль. К уже вступившим в сражение кандидатам, выдвинутым парламентскими партиями, подтягиваются бойцы второго эшелона, собравшие требуемые законом два миллиона подписей. Через неделю, после того как сданные в ЦИК автографы пройдут проверку, состав участников будет окончательно ясен. Зато сейчас очевидно другое: победитель президентской гонки будет управлять иной, изменившейся Россией. И встанет перед выбором: какую позицию занять — прораба или могильщика стихийно начавшейся перестройки.
Чужие здесь не ходят
Позиционное преимущество по-прежнему у Кремля и Белого дома. Ни одна из оппозиционных партий не решилась обновить «знамя боевое». Это на диком Западе кандидат, потерпевший поражение, считается отработанным материалом: повторное выдвижение неудачника — плохая примета. Наша системная оппозиция несуеверна. Рекорд бьет Владимир Жириновский: это его пятый поход на Кремль. На втором месте Геннадий Зюганов, баллотирующийся в четвертый раз. На третьем — Григорий Явлинский (попытка номер три), на четвертом — Сергей Миронов (второй заход).
Острое дежавю вызывают и фигуры самовыдвиженцев. Тут все как в классической пьесе. Стандартные амплуа массовки: а) либерал для выравнивания баланса (иначе правым будет считаться кандидат Кремля, который должен находиться посередине); б) технический дублер (на случай, если остальные откажутся участвовать в представлении) и, наконец, пара-тройка оживляющих пейзаж фриков. Последние редко доходят до финишной прямой. Хотя на прошлых выборах дежурный либерал, «техник» и массовик-затейник были представлены в одном зарегистрировавшемся лице — лидера Демпартии и главного масона России Андрея Богданова.
На сей раз роли распределены четко. Олигарх Михаил Прохоров — воплощение всего либерального и прогрессивного. Столь же безупречен Дмитрий Мезенцев в роли подстраховщика. Губернатор Иркутской области по праву слывет проверенным кадром: не всякий глава региона может похвастаться тем, что в 1991—1996 годах работал не где-нибудь, а в мэрии Санкт-Петербурга, и в 2000-м писал программу для кандидата в президенты Путина.
Но особенно удался нынче comedy club. Чего стоит, например, только такой его резидент, как Светлана Пеунова, лидер незарегистрированной партии «Воля». Право, жаль, что восходящую звезду сняли с дистанции. Ни один другой претендент не поднимает в своих выступлениях тему конца света. А он, по мнению Пеуновой, непременно наступит, причем в результате визита на Землю неких аннунаков — разумных рептилий. Еще несколько месяцев назад она запросто могла бы снискать лавры главного эксцентрика нашего неизбалованного событиями политического шапито. Но сегодня даже конец света не может затмить начало политического кризиса, эпицентр которого, впрочем, пока еще далеко от Кремля: в «президентский набор» не попал ни один из уличных трибунов. Чужие здесь по-прежнему не ходят.
Хотя некоторые позиции властью сданы. Первая ретирада — разгром «Правого дела», лишивший либеральную оппозицию слабой надежды на появление своего представительства в парламенте. Второй значимый промах связан с механизмом рокировки в тандеме. То есть если бы интрига была раскрыта раньше, скажем, в начале прошлого года, у Кремля и Белого дома появилось бы время для того, чтобы убедить критически настроенную общественность в прагматичности такого шага. Если позже, после думских выборов, — никто бы уже не успел опомниться. А так случилось то, что случилось: 1) сход с кремлевской дистанции лидера-модернизатора стал холодным душем для либерально настроенной общественности; 2) общественности хватило времени на то, чтобы устроить в свою очередь холодный душ для власти.
Думские выборы стали не столько причиной недовольства, сколько поводом для выхода накопившегося пара. Власть, к счастью для нее, вовремя поняла, в какой тупик заводит развитие событий, и сдала назад: спускавшийся в регионы 60—70-процентный план по голосованию за «ЕР» был радикально урезан. Возможно, надо было снизить еще больше, а то и вовсе отменить. Но не факт, что это предотвратило бы развитие кризиса: каким бы ни был результат «ЕР» в условиях нарастающего недоверия к институтам власти, сомнения в чистоте выборов все равно остались бы. Кроме того, честные выборы — это, как известно, не только аптекарски точный подсчет голосов, но и равные условия для политической конкуренции.
Сбить протестную волну могли лишь системные изменения, и они последовали. Значительную часть уличной оппозиции предложенная властью реформа — упрощение регистрации партий, снижение порога участия в думских и президентских выборах, возврат губернаторских выборов — вполне устраивает. От «верхов» требуют лишь ускорить дело. Сроки, конечно, важны. Тем не менее очевидно, что главный оппозиционный тезис: «Власть глуха к требованиям народа» — уже снимается с повестки дня. При этом все ключевые высоты — избирательная машина, парламентское большинство, федеральные телеканалы, не говоря уже о контроле над губернаторским корпусом и силовыми структурами, — остались в руках путинской команды. Это, конечно, еще не победа. Но уже не поражение.
Pro et contra
По всем рейтингам Владимир Путин как минимум вчетверо превосходит своего ближайшего конкурента — Геннадия Зюганова. Если бы речь шла лишь о «штатной» оппозиции и ее традиционных электоратах, то победа Путину была бы гарантирована в первом туре. Тревога исходит от непредсказуемой «улицы»: какую линию поведения выберет она? Пока что вроде бы большинство ее «вождей» склоняются к стратегии Навального: «За любого кандидата, кроме Путина». Но то, что так красиво сработало на думских выборах, на президентских может дать обратный эффект.
Победить для Владимира Путина — лишь полдела. Главное — чтобы победа выглядела прозрачной и убедительной. Основная угроза путинской легитимности — это призыв ключевых политических игроков к бойкоту выборов. Стратегия «все против одного», вовлекающая в электоральное поле неформальных лидеров общественного мнения и стоящих за ними граждан, нейтрализует этот риск.
Кстати, одновременно мобилизуются и сторонники власти. Маловероятно, конечно, что среди тех, кто не ходит на выборы, так уж много «твердых путинцев». Но среди них немало граждан, вполне довольных существующим положением дел. Ощутив реальную угрозу дестабилизации, они вполне могут изменить принципу невмешательства. Похоже, именно на этот электоральный резерв и ориентирована агитационная кампания Владимира Путина. Пусть его предвыборная риторика не блещет новациями, напоминая порой постановления пленумов ЦК «О дальнейшем совершенствовании...», но в нынешнем контексте это скорее достоинство, чем недостаток. Ярких политических программ сегодня пруд пруди: перемены разной степени революционности обещают все соперники премьера. А стабильность гарантирует он один.
Но самое главное: призыв голосовать «против ВВП» не только не создает альтернативы Путину, а фактически препятствует появлению таковой, ибо распыляет протестный электорат. В то время как провластный, напротив, консолидируется. Пусть у Путина меньше сторонников, чем в 2004 году, — у любого из его соперников их еще меньше. Даже самые отъявленные оптимисты из оппозиционного лагеря признают, что победа над Владимиром Путиным уже в первом туре — из области фантастики. Вся их надежда на второй. В этом случае у оппозиции действительно появляется некий шанс. Но только если лозунг «Все против одного» сменится на «Все за одного». В смысле — за путинского спарринг-партнера, вышедшего в финал. Полностью такой сценарий исключать, наверное, не стоит: чего только не бывает в подлунном мире. Однако вероятность такого развития событий все-таки ничтожно мала.