Истории Раймона Седьмого

Истории

Раймона

Седьмого

.

Арка первая. Граф и две кикиморы.

История первая. Кикимора и Раймон Седьмой.

Я сидел на крыльце дома и курил. Сегодня мать попросила съездить на дачу, собрать ягоды и полить пару грядок, гордо именуемых огородом. Покупать дачу при том, что заниматься землёй никто не хотел, было напрасной тратой денег, но, тем не менее… Большая часть земли зарастала бурьяном выше человеческого роста, который отчим периодически скашивал. Посередине стоял когда-то горевший сруб, его перекрыли заново, и на том дело встало. Отчим прирубил крылечко, и решил, что теперь дом вполне пригоден для летнего отдыха, несмотря на чёрные стены. Я жил отдельно от матери и наезжал сюда редко, только после длительного сеанса пинков и обещания особо выдающихся пряников. Впрочем, поспела вишня, которую я очень люблю – а значит, меня не пришлось долго уговаривать.

Я запасся по дороге буханкой черного хлеба, пятью сосисками и тремя литрами пива. По зрелом размышлении я решил переночевать на даче – работа, на данный момент, не требовала пребывания в городе, почему бы и не отдохнуть. И вот сейчас я наслаждался жизнью…над костерком насаженные на прут жарились сосиски, первый литр пива подходил к концу, на ступеньке на газете был сервирован ужин– зеленый лук, соль в деревянной солонке и нарезанный крупными кусками хлеб.

Темнело поздно, сумерки только начинали сгущаться. Народ вокруг точно вымер– тишина. Я привстал и повернул прутик, чтоб сосиски равномерно прожарились. Вдруг за спиной раздался тоскливый вздох. Я обернулся. На ступеньке крыльца, выше меня стояла девушка…вернее даже девочка– подросток.

– Чего тебе?– я удивился. В доме никого не было, я полчаса назад доставал из сарая раскладушку и ставил её в комнате, так что девицу проглядеть не мог.

– Ничего, – девочка села рядом со мной, и как-то странно на меня посмотрела. Я глотнул пива и опять повернул сосиски.

– Пойдём купаться?– вдруг сказала девочка.

– С какого?– опешил я. Плавать я не умею, тем более после трёх бутылок пива. Да если бы и умел…Девица явно была малость того.

– Просто…– она явно не ожидала отказа. – а ты жить здесь будешь?

– Нет, – я посмотрел на обгорелый дом.– Уеду завтра.

Девочка снова уставилась на меня. Это начинало нервировать, она смотрела на меня, как на новогодний подарок под ёлкой… Я понимал, что меньше всего тяну на прекрасного принца– при росте 175 см и весе 50 кг. К тому же одет я был в старые камуфляжные штаны и застиранную чёрную футболку, а волосы собрал в хвост и повязал на голову бандану– терпеть не могу когда на голову сыплется всякая труха.

– Пошли, вода тёплая,– эта ненормальная явно не хотела от меня отставать.

– Я плавать не умею,– лениво отмахнулся я.– к тому же жена, дети…утону– не простят!

– А сколько у тебя детей?– недоверчиво спросила девочка.

– Семеро,– пригорюнился я,– целых семь…хотя может и больше– я их давно не пересчитывал, а ты сама понимаешь, стоит разок-другой не пересчитать– а их уже восемь…или девять, как повезёт.

– Как это?– девочка недоуменно захлопала глазами,– сколько же тебе лет? Я думала, тебе лет шестнадцать… или семнадцать…

– Сорок девять,– вздохнул я,– скоро пятьдесят будет.

– Ты врёшь,– девочка нахмурилась,– неправда!

– Понимаешь,– мне на ум пришёл сюжет из старой книги,– я ж художник. Я нарисовал свой портрет и заколдовал его, теперь он стареет вместо меня. А я навсегда останусь таким. Пока другой портрет не нарисую, когда этот надоест.

– Ой,– девочка зажала рот руками, -прости…я не знала, что ты колдун!

– Ну– я ухмыльнулся,– когда живёшь на свете семьсот лет, чему только не научишься.

Как семьсот?– девочка помотала головой,– ты же сказал сорок девять!

– Я наврал,– я покачал головой,– на самом деле мне уже семьсот с лишним лет, и зовут меня Раймон Седьмой, граф Тулузский. Про меня даже песня есть, не слыхала?

– Нет,– девочка покачала головой,– простите, граф…

– Ладно, на первый раз прощаю,– я милостиво улыбнулся. Девочка снова вздохнула и сглотнула слюну. До меня дошло – она ж голодная!. А я тут сказки рассказываю. Наверное, какая-нибудь дурочка местная. Может родители алкаши…

Я снял сосиски с прутика, и , обжигаясь, стащил их на хлеб. Потом придвинул один бутерброд к своей собеседнице:

–Угощайся!

– Это мне?– она выглядела до странного удивлённой,– Прямо всё мне?

– Да лопай, мне не жалко,– я упивался собственной благотворительностью, под четвёртую бутылку пива.

– Благодарю, граф Раймон!– девочка вдруг вскочила, низко поклонилась, опять села и схватила бутерброд.

Я никогда не видел, чтоб так ели. Казалось, её вообще никогда не кормили – она всхлипывала, давилась, чавкала – практически весь мой ужин был сметён в минуту…

Внезапно, в кармане моих штанов заиграл телефон– BUCK-TICK запели о ночном кошмаре. Я вытащил телефон– мои гаджеты частенько жили собственной жизнью. Иногда музыка включалась в самый неожиданный момент, и не желала выключаться, не доиграв до конца. Наконец кошмар закончился… Моя гостья вытирала ладошкой рот. На крыльце лежала пустая газетка. На ней сиротливо стояла деревянная солонка.

– Ты и правда настоящий граф,– девочка спустилась с крыльца,– а если чего, так можешь купаться, правда! Не утонешь. А хлебушка больше нету?

– Погоди, – я пошёл в дом и вынес ей полбуханки, которые оставил на утро,– на, ешь. У меня ещё пиво осталось.

Она схватила хлеб, прижала к груди, и вдруг широко улыбнулась, показав полный рот острых, как иглы зубов. Я остолбенел. Девочка повернулась ко мне спиной и побежала за калитку – по тропинке зашлёпали босые ноги.

– Прощайте, граф Раймон!– донеслось издалека.

Я вытащил из пачки сигарету и еле смог закурить – руки ходили ходуном. Кого же я тут подкормил? Внезапно меня осенило – я заметил это несоответствие практически сразу, но осознал только теперь – при всём облике местной дурочки у девочки были длинные заострённые ногти, покрытые чёрным лаком. Мать моя женщина,– подумалось мне,– а если бы я хавчика пожалел? Она бы и меня, наверное, стрескала, не подавившись! Я бросил окурок, пива больше не хотелось. Войдя в дом, я старательно закрыл все двери и окна. Потом лёг на раскладушку и внезапно заснул – без снов, как в яму провалился.