Чтение онлайн

— Так ты же отмеченный! — внезапно воскликнул Силестрий, — Точно! А я-то думаю, что мне так покоя не давало, почему рядом с тобой я чувствую себя слабым и мелким, а тут вот оно что. Ну в таком случае, наши шансы на успех значительно возрастают, то есть я хотел сказать — твои шансы.

Мне немного не понравилась эта его оговорка и исправление, сложилось впечатление, словно он хочет меня как-то использовать, но при этом отмазывается, что делает всё на чистом альтруизме.

— Силестрий, а откуда у тебя путь поглощения?

— Ну магические дороги иногда петляют довольно прихотливо и один вампир стал когда-то моим другом. От него я и получил дар к пути поглощения.

— Повелитель, не стоит слепо доверять этому магу, он явно что-то не договаривает, — внезапно проговорила Гкхарка, явно беспокоясь за меня.

Я скупо кивнул, не желая выдавать её мнение по поводу Силестрия самому магу. Но тот всё равно что-то почуял и с подозрением посмотрел на гарпию.

— Итак Силестрий, как происходит посвящение в путь поглощения крови?

— Да тут ничего сложного особо нет. Нужно устроить небольшой жертвенный круг. В него вписать звезду и положить по жертве на каждый из лучей звезды, после чего поглотить их кровь и жизнь, чтобы стать сильнее. Да сила заёмная и в нагрузку к имеющейся силе от первого раза будет сильно корёжить. Так что первый ритуал — это всегда больно. Но зато, после первого поглощения боль уходит, оставляя после себя только чувство силы, хотя роста уже больше нет в характеристиках, но каждый раз идёт прибавка магии, пусть и временная. В первый же раз идёт прибавка к мудрости. И да, чем больше лучей у звезды — тем больнее, но и тем сильнее ты станешь после ритуала. Насколько лучей звезду рисовать будем?

— А какое максимальное количество?

— Вот так, да? Бесстрашный? Ну, это конечно похвально, но и боль ведь нешуточная. Я лично проходил ритуал в девятилучевой звезде, но Абрам говорил…

— Кто, прости?

— Абрам. Так звали вампира, который направил меня по пути поглощения.

— Однако…

— А что тебя удивляет? Вполне нормальное имя.

— Просто как-то неожиданно, когда речь заходит о вампирах ожидаешь какое-то необычное имя, а тут — Абрам.

— Ерунду ты какую-то говоришь! Так вот, вампир Абрам говорил, что самый сильный ритуал, на котором ему приходилось присутствовать был на семнадцатилучевой звезде. Тот, кто был тогда в сердце ритуала чудом выжил, ведь его пытка поглощением продолжалась несколько часов, правда силы ему тогда прибавилось весьма и весьма значительно. Но по словам Абрама, оно того явно не стоило.

Для меня это уже даже не вопрос. Стойкость наше всё, а боль уже стала привычным спутником.

— Давай девятнадцать лучей.

— Да ты совсем отбитый на голову. Общение со спящими и безликими кого хочешь с ума сведёт, может ещё раз подумаешь?

— Да чего тут думать? Что нужно для ритуала?

— Я же сказал. Круг, а в нём звезда. Всё это нарисовано венозной кровью. Потом в каждый луч звезды ложится жертва и ей вскрывается горло. И мощь наполняет тебя. Ритуал будет завершён, когда вся кровь жертв и рисунка впитается в тебя вместе с силой.

От одной мысли о предстоящем ритуале мне стало тошно. Столько жизней загубить… Но мудрость. И потом, может всё-таки обойтись трёхлучевой звездой? Кстати, а такая вообще есть? Нет, по словам Силестрия минимум — пять лучей. Даже пятерых кроликов жалко. Да что со мной? Блин, меня словно плаксивой девчонкой подменили!

— Давай делать, пока я не передумал!

— О да! Это будет незабываемо!

Силестрий ускакал как конь и вскоре вернулся в сопровождении Лютика. Вместе с ним они магией мгновенно расчистили поляну до земли, после чего начали резать кроликов и рисовать замысловатую звезду в круге. Я только морщился, когда они убивали очередную жертву при нехватке крови. Для рисунка понадобилось почти сто несчастных ушастых. Меня от этого буквально корёжило, но я терпел и старался не подавать виду. Рядом со мной также стоически сносила мучения и гарпия. Ей тоже явно была неприятна эта процедура. Когда фигура была готова, я с удивлением насчитал двадцать один луч у звезды.

— Почему двадцать один?

— Говорят, при переходе с девяти лучей на одиннадцать идёт качественный скачок. Ну я и подумал, что с девятнадцати на двадцать один тоже может быть скачок, — Лютик занял молчаливую позицию и объяснять стал всё Силестрий, хотя мне кажется, что эти два луча появились не без его подачи.

— А боль тоже качественно увеличится? — в ответ поинтересовался я

— Вполне возможно, во всяком случае я этого не исключаю.

— А давай мы на тебе проверим?

— К сожалению, разумный может пройти этот ритуал лишь однажды, потом он уже не даёт увеличения характеристик, но и боли тоже нет. Потому точных данных о боли и нет. Нельзя сравнить чужую боль со своей. Да и потом, тебе ли бояться боли? Ты же вон ходил в этом чудовищном гномском костюме, который сам по себе постоянная боль. И ничего — хоть бы хны, даже вырос из него. Кстати, наряд, на который ты его сменил — не сказать что лучше. Где ты только нашёл этот пожёванный линялый цилиндр? И главное носишь его с таким апломбом, словно это подарок бога!

Да уж, вот так попадание. Прямо в цель. Я постарался ничем не выдать своей реакции.

— Может, тогда на тебе, Лютик? — переключил я своё внимание на делавшего вид, что его тут нет, спящего.

— На мне этот ритуал тоже не сработает. — скупо ответил тот.

— Ладно, пёс с тобой, пусть будет двадцать один луч. Тем более, что всё уже нарисовано.

Эти хитрецы тут же улыбнулись, хотя и попытались скрыть свои ухмылки. Экспериментаторы хреновы!

Я уже почти улёгся в центр пентаграммы, как Лютик приказал мне раздеться. Пришлось выполнить его требование. Силестрий же позвал безликих, каждый из которых стал около своего луча. Причём стояли эти гады не с кроликами, а с оленями. Причём держали они животин так, что те и рыпнуться не могли. Я как представил, сколько времени может впитываться вся выпущенная из бедных зверей кровь, так моментально покрылся холодным потом. Недаром говорят, что ожидание боли страшнее самой боли.

Я лежал на земле, голый в центре жуткого кровавого рисунка, вокруг стоял двадцать один эльф и ко мне зачем-то приближался Лютик. Нет, не хочу знать сути этих их проклятых ритуалов! Закрыл глаза, и тут же услышал бульканье вскрытой жилы, из которой вытекает кровь. А на моё тело стали наносить какие-то рисунки. Меня покрыли рисунками чуть ли не с ног до головы, когда моё любопытство взяло верх и я открыл глаза. Только в этот момент я увидел, что рисунки на мне сделаны не венозной а артериальной кровью. Что удумали эти паршивцы? Но задать вопрос об этом я не успел, так как Силестрий махнул рукой и кровь из двадцати одной разрезанной глотки устремилась в звезду, а кровь из ещё одной полилась сплошным потоком на меня. И меня затопило нечто невообразимое. Меня погружало в пучину боли и тут же боль смывало невообразимым цунами удовольствия, за ним опять боль, поток счастья. Сколько это продолжалось — не могу сказать, но мне казалось, что я начал сходить с ума от этих пыток. Под конец я уже не мог отличить удовольствие от боли, всё слилось в единое какое-то дёрганое существование, где сознание тонуло, тонуло и тонуло. Моё сознание словно растворялось в этих потоках боли и наслаждения. Растворялось и уносилось в никуда. И вскоре я уже не помнил ничего. Ни того, что происходит вокруг, ни того, кто я, ни того зачем я тут. А затем перестал воспринимать что-либо вообще. Наступила блаженная темнота без каких-либо эмоций.

Очухался я на рассвете. Моя тушка почивала на Хрюше, заботливо прикрытая одеяльцем. На мне не было ни следа от крови. Итак, что же всё-таки это такое было? Откуда были волны удовольствия? И почему на мне этот дедуська Лица что-то рисовал артериальной кровью, ведь в ритуале поглощения должна участвовать только венозная кровь. Характеристик, срочно! Так я и думал, я теперь отмеченный лорд крови, а не виконт, как должен был быть. Эти хитрые гады провели сразу два ритуала, вот отчего меня так таращило. Но тогда получается, что Лютик откуда-то знал, как проводить ритуал управления крови. Неужели, он как-то умудрился пойти по этому пути? И как им удалось совместить сразу два ритуала? Блин, чувствую себя идиотом, которого в очередной раз просто использовали для своих экспериментов. Подопытный кролик, как те, которых вчера обильно резали.