Чтение онлайн

А ты только молчишь и смотришь на меня. Хоть бы буркнул в ответ что-нибудь невразумительное, а? Но ты лишь грустно улыбаешься. Да, ты прав. Что говорить? Ничего же не было. Мы так и скажем всем. И так будет лучше. Это всего лишь совместные воспоминания о том, чего не было. Одинаковые у двух людей воспоминания про то, что никогда не происходило. Это всего лишь письма, которые не будут отосланы. И разговор с тем, кого нет. А, может, никогда и не было.

Пробую на вкус эти слова… Немного горькие, но это ничего. С тобой даже боль становится чем-то мучительно-сладким и безумно дорогим, чем-то таким, что так не хочется терять.

Ты никогда меня не услышишь. Никогда не прочтешь эти строчки. Но ведь ты же не виноват, правда? И я не виновата. Виноваты МЫ. Но этих "мы" не было. В том-то вся и штука.

Ведь всегда проще уйти и не оглядываться. И забыть. Даже то, чего не было. И не будет.

Наверное, я пропустила это самое «то, что могло бы быть». И сама не заметила – как и когда…

Действительно, с чего же все началось?

Глава 1

– Я даже не знаю, с чего начать, – тихо сказал тот, что стоял у подоконника, задумчиво разглядывая пылающее закатом небо. Резкие аскетичные черты его освещались последними лучами солнца, в глубине глаз затаились пляшущие багровые огоньки, так похожие на догорающий за окном закат. На лице его плясали тени. Пожалуй, это лицо можно было бы назвать красивым, если бы не шрам через всю левую щеку – от виска до краешка губ.

– Начни с начала. Потом постепенно переходи к главному, – весело отозвался из глубины комнаты тот, к кому он обращался. Оба натянуто рассмеялись, но легче от этого не стало. Молчание становилось все более тягостным.

– Олежка, мы с тобой долго не виделись… – наконец начал стоявший у окна.

– Ну да, а как только я приехал, ты тащишь меня к себе с многозначительным видом, давая понять, что сейчас будет серьезный разговор. А потом стоишь и молчишь, не зная, с чего начать. Может, ты просто соскучился? – опять насмешливо отозвался тот, кого назвали Олегом.

– Мы ведь с тобой всегда были чем-то похожи…

– Ну как же… Оба волшебники и сказочники. Недаром меня вы даже прозвали Оле-Лукойе.

– Это из-за имени – Олег Луконин. Хотя, конечно же, не только… Ладно, речь не о том. Мы с тобой всегда были чем-то похожи и хорошо понимали друг друга. Надеюсь, что и сейчас… Потому что я, если честно, сам не до конца осознаю – зачем и что собираюсь тебе рассказать, о чем спросить, и чего вообще от тебя хочу. Но, надеюсь, ты поймешь это лучше меня. Тебя пояснения не требуются.

– Звучит интригующе. Видимо, мне предстоит сделать какие-то выводы из твоего многозначительного молчания? Потому что пока ты толком так ничего и не сказал, – Олег не спешил оставлять свой насмешливый тон. Но тот, кто сейчас заглянул бы в его глаза, прочел бы там не только веселое ехидство пополам с проснувшимся любопытством. В полутемной квартире его взгляд таил нечто более глубокое и проникновенное, хотя прочесть это было некому – его собеседник стоял к нему спиной, продолжая смотреть в окно. Впрочем, он не нуждался в подтверждении того, что и так хорошо знал. А знал он, что вечно жизнерадостное и, казалось бы, беззаботно-поверхностное поведение в сочетании с веселыми мальчишескими замашками – это всего лишь маска, за которой скрывается вдумчивый и мудрый юный философ с чуть забавным сказочным именем доброго волшебника. Собственно, потому-то он и обратился к нему. Знакомы они были не первый год, поняли друг друга не сразу, но доверяли давно, хотя и виделись не часто. Но вот теперь…

Оле-Лукойе вздохнул. Он не любил долгих предисловий. Особенно между старыми друзьями. Особенно в тех случаях, которые, хоть и считаются деликатными, но на самом деле ничего выдающегося собой не представляют. «Пустяки, дело-то житейское!» – как сказал бы Карлсон. И именно такой беззаботной ухмылкой Олег чаще всего и отвечал, порой прибавляя: «А настоящие проблемы у вас есть?» И был немало удивлен тем, что его собеседник, которого он считал еще более циничным, чем он сам, на этот раз что-то темнит. И не спешит с откровениями, загородившись этой странной фразой – «не знаю, с чего начать…»

Закат догорал. Полутьму комнаты иногда прорезали багрово-огненные блики проступающего из-за облаков солнца. Олег снова вздохнул:

– Слушай, давно хотел тебя спросить… А то никто этого не понимает, и я не исключение. Что все-таки вас связывает со Стасом?

Стоящий у окна на мгновение улыбнулся. Последний луч солнца озарил эту улыбку, и в тот момент он вдруг сделался прежним – веселым, небрежным и недосягаемым, но в то же время глубоким, задумчивым и впечатлительным… Таким, каким знали его те, кто называл его Художником.

* * *

– Да, мы учились вместе. В педе. Именно там и познакомились, – продолжал Художник, с улыбкой вспоминая прежние времена. – Собственно, это все знают. Но мало кто знает (точнее, мало кто может понять) – что же нас связывало там, почему мы вдруг так сдружились, несмотря на катастрофическую разность характеров и несхожесть интересов.

– Ну да, он – пошляк и бабник, любитель дурацких приколов и неприличных выходок. Поверхностный, развязанный и наглый. Недаром все его называют Грязным Стебщиком. Ты же, как и положено художнику, был в те времена натурой впечатлительной и творческой, эдаким серьезным и вдумчивым парнем. Вас можно было противопоставлять, как две противоположности! – опять насмешливо поддел Олег.

– А все так и делали, – Художник равнодушно пожал плечами, не реагируя на иронию собеседника. – Начиная от преподавателей и кончая девчонками-сокурсницами…

– Коих там было великое множество!

– Разумеется. Это же педагогический. Там на группу из 30 человек приходилось максимум 2 парня. Как у нас, например. А порой и вообще ни одного.

– То есть, выбирать особо было не из кого, потому-то Стас и оказался в твоих друзьях, да? Я угадал причину?

– Нет, Ваше Насмешничество, это скорее причина, по которой Стас вообще оказался в педе. Иначе ему делать там было вообще нечего. Из него учитель, как из меня – нейрохирург.

И вновь он задумчиво улыбнулся, вспоминая прежние времена…

* * *

– Слушайте, Станислав, не будем чрезмерным любопытством, если я вежливо поинтересуюсь – какого черта ты вообще пошел в пед?

– Чего???

– Что ты здесь делаешь, говорю? Может, ты детей любишь?

– Детей – не очень. Но сам процесс…

– Мда, кто бы сомневался… И как тебе только удается так легко и быстро сближаться с девушками, несмотря на твое отвратное поведение?