Чтение онлайн

Машина затормозила на дороге внутри стоянки, в свете фар вагончики казались картонными. Проехав через ряды к трейлеру Келсо, Элли осторожно осмотрелась, не маячит ли кто рядом, но никого не увидела, хотя это и не означало, что никого нет. Она остановила «Эскорт» рядом с трейлером и выключила фары, тут же пожалев о своей поспешности, поскольку луна скрылась за бегущими облаками, а ночь была непроницаемо черна. На мгновение девушка подумала, не посигналить ли Келсо, чтобы он вышел к двери, но потом рассердилась, что ведет себя, как нервная школьница. Она взяла сумку и еще одну, большую, с чистым бельем, и вылезла из машины. Было уже не так темно, и глаза привыкли к ночному мраку, но тем не менее Элли поспешила к двери вагончика.

Поднимаясь по ступенькам, она позвала Джима, и, хотя не могла видеть, поняла, что руки, протянувшиеся к ней в темноте из распахнутой двери, принадлежат не Келсо.

~~

Связав, засунув в рот кляп и завернув в рогожу, они перевезли его через реку. Он помнил, что по пути через подземный ход его снова накачали наркотиком, и сознавал, что лежит под узкой скамейкой, когда плыли против течения через реку к старой мельнице. Но реальность быстро ускользала.

Келсо понимал, что происходит, но все становилось слишком четким, нереальным. Кожа в местах, где к ней прикасалась грубая материя, начала гореть, и хотя он знал, что завернут в мешковину, ткань ощущалась соединенными вместе огромными валунами. Он мог видеть через просветы между ними, мог чуть ли не пролезть сквозь них и в то же время мог всосать камни своими порами. Нереальность становилась истинной реальностью.

Но он оставался в сознании и помнил свое положение, отдавал себе отчет, что люди вокруг намерены причинить ему зло.

Когда его, как какой-то тюк, выволокли из катера, мешковину промочили дождевые капли, — каждая как низвергающийся водопад, — и, проникая в разрывы, намочили кожу, так что он превратился в резервуар, в озеро, где водились живые существа; его собственные клетки соединились с микроорганизмами, плясавшими в дождинках. Он чуть не впал в панику, потому что его дыхание затруднилось и он не мог глубоко вдохнуть.

Потом он оказался в огромной пещере, которая была мельницей, с него стащили мешковину, и Келсо ощутил, как падает в обширное пространство здания, во вселенную красных от ржавчины стальных балок и паутины, свисающей со стропил, как пыльные кружева. Рядом было три человека — те двое, что раньше тащили его из погреба, и Хенсон, чье лицо маячило впереди, как огромный раздувшийся шар, — каждая вена, все поры были видны даже в сумерках слабо освещенного помещения. Шар приблизился, и Келсо испугался, что лицо сейчас засосет его, задушит своей мягкостью. Сверкающие голубизной глаза уже не принадлежали Хенсону, они плавали сами по себе и были полны кристаллов, которые ослепили Келсо, как бриллианты, сверкающие снопами лучей. Но по-прежнему его сознание в то же самое время оставалось на уровне нормальных человеческих представлений.

— Тебе повезло, — загудел голос, наполнив его голову и отскакивая от стенок под черепом. Перекошенный рот Хенсона двигался, и Келсо боялся открывающейся и закрывающейся бездны. Слова по времени не совпадали с движением кроваво-красных губ — иногда запаздывали, иногда звучали раньше, чем формировались физически. — Если бы тебя притащил сюда Баннен, он бы тебя убил, по приказу или нет. Ты ударил его дважды, а и одного раза было бы слишком. Твое счастье, что его ожоги требуют лечения.

Руки Келсо все еще были связаны за спиной, и он попытался крикнуть сквозь кляп, что веревки врезались в тело, что они затягиваются все туже, разрезая его плоть, распиливая кости запястий. Трое не обращали внимания. Его поволокли по полу, белая пыль поднималась снежным вихрем, и каждая снежинка имела четкую и прекрасную форму.

Они приволокли его в другую часть здания, Хенсон включил свет, и конструкции вокруг словно деформировались. Балки больше не были прямыми, они изогнулись внутрь, словно стремясь достать друг дружку; и еще тревожнее — они больше не были твердыми, а словно состояли из податливого вещества, даже не мягкого, а жидкого. Келсо охватила паника, он был уверен, что здание сейчас рухнет, но трое рядом будто не понимали, что происходит. Потолок в этой части был ниже, и Келсо, увидев наверху гнилое дерево, попытался встать на колени, уверенный, что потолок медленно опускается.

— Он уже отъехал, — загудел голос.

— Еще бы, с такой дозой. Скоро еще не то будет, — вроде бы ответил голос Хенсона, но звуки стали неразборчивыми, так как каждая часть здания издавала собственные звуки, и громче всего звучали оседающие под ногами половицы. Даже пылинки словно звенели, сталкиваясь друг с другом.

— Слушай, Келли. — На лицо опустились пальцы, превратившиеся в часть его тела. Голова Хенсона качнулась к какой-то конструкции, которая сужалась в воронку, опускаясь к первому этажу. Из ее основания поднимался металлический шест и уходил в стену.

— Это измельчитель. Здесь все перемешивается в отличный порошок. — Хенсон поднял с пола белую пыль и бросил в лицо Келсо. Пылинки повисли в пространстве, как галактика ярких звезд. Келсо закрыл глаза, и звезды рассыпались вокруг.

— Вот где Тревик нашел конец! — гудел голос. — Его перемололо в пыль, Келли. На корм скоту. Не осталось ни косточки. Тебя ждет то же, если не очистишься перед нами!

— Он не слышит! Слишком далеко отъехал — он не понимает, о чем ты говоришь!

Но Келсо понимал и испугался еще больше. Во рту пересохло, горло жгло.

Его поволокли дальше, через дверь, мимо крутой бетонной лестницы, исчезавшей в темноте наверху, на твердую бетонную площадку, и остановились перед деревянным люком.

— Рабочие называют это Ямой, Келли! Она ведет к конвейерной ленте, которая подает зерно из бункеров над нами наружу! Если с лентой что-то не так, кому-нибудь приходится спускаться выяснять. Беда в том, что никто не хочет туда спускаться!

Их смех, как дубиной, ударил по его обнаженным нервам.

— Знаешь, почему, Келли? Потому что там чертовски темно, даже днем, и полно крыс! Ты видел крыс, вольготно живущих на кормовых мельницах, Келли? Они огромные, потому что хорошо питаются! И в таком месте никак не замедлить их рост! — Снова смех, но в нем был также и страх. — Ночью они составят тебе компанию. Тебе повезло, они тебя не съедят! Но могут попробовать!

Люк поднялся, и Келсо увидел черный мир в другом измерении. Он снова хотел закричать, но звук заглушался кляпом. Руки вдруг освободились, и освободивший их нож уперся в спину.

— Вниз! — приказал голос.

Келсо увидел уходящие вниз ступени и попятился, потому что они были нетвердые и он мог провалиться сквозь них.

— Вниз, Келли! Тебе повезло, что сэр Энтони хочет оставить тебе жизнь, иначе мы бы не развязали тебе руки. И у тебя не было бы никакой защиты!

Келсо вырвал изо рта кляп и начал умолять, сквозь страх его сознание фокусировалось на происходящем. Его схватили и бросили вниз.