Чтение онлайн

Это было как в плохом фильме с банальной сценой захвата красивой заложницы. Они всегда пытаются прибегнуть к этому приему, полагая, что если это сработает на экране, сработает и в реальной жизни. Я осторожно наклонил винтовку вперед, готовый сделать выстрел, если Леонард даст мне шанс. Но он был достаточно осторожен, чтобы не дать. Он был достаточно умен и понимал, что его заманили сюда с определенной целью. Меньше всего он хотел подставляться до тех пор, пока не узнает, в чем она состоит. Именно для этого он сохранил девушку, не пристрелив ее тотчас, как только понял, что ее информация привела к пустому ящику.

Пока он сидел в лодке, в него нельзя было стрелять, и когда вышел на берег — тоже, так как он тщательно скрывался за стойками ветрового стекла и за причалом. Затем он поставил впереди себя девушку, и вся процессия двинулась к берегу по настилу. Я вздохнул. Если бы у меня была винтовка, которую я сам пристрелял, и надежный упор для нее, я бы попробовал пустить пулю мимо головы Марты в голову человека за ее спиной. Но эта винтовка на таком расстоянии может дать отклонение в шесть-восемь дюймов, а я не был уверен, что мои выстрелы с этого шаткого насеста будут настолько точными.

У меня не было выбора. Я осторожно встал и аккуратно направил черное перекрестье прицела прямо на Марту Борден, рассчитав угол так, чтобы пуля пришлась точно в середину тела за ней. Они приближались, все еще ничего не подозревая. Я положил палец на спусковой крючок, и мой мозг дал приказ мышцам. Я не верю в гуманизм. Для меня девушка была мертва. Очень жаль. Если ты, милая, не предашь, то тебя и не застрелят. А если предашь, то получай по заслугам. Прощай, Марта Борден...

Но она продолжала приближаться, а мой сентиментальный кончик пальца не мог сдвинуться на необходимую часть дюйма. Неожиданно внизу поднялась суматоха. Девушка бросилась назад на Леонарда, сбила его с ног и спрыгнула с настила. Она приземлилась в грязь глубиной шесть дюймов, почти упала и с трудом начала продвигаться наискосок к берегу. Леонард встал, что-то резко сказал стоящему рядом человеку, и тот поднял автомат. Это был бы верный выстрел. Из автоматического оружия на расстоянии всего двадцати ярдов невозможно промахнуться по девушке, которая барахтается в глубокой грязи. Но Леонард наконец стоял незащищенный, и ни один стрелок не пожелал бы лучшей цели.

Мой палец все-таки решил подчиниться настоятельным приказам мозга. Раздался грохот, и мое плечо ощутило сильнейшую отдачу. Человек с автоматом, не успев выстрелить, уронил свое ружье в грязь отлива у причала и мягко последовал за ним. Он был мертв еще до того, как ударился о землю.

Трудно придумать что-либо похлеще этого проявления непрофессионального идиотизма. Именно такое слюнтяйское поведение заставляет меня ежиться и выключать телевизор, когда я вижу на экране, как якобы подготовленный и преданный делу агент, выполняющий задание, от которого зависит судьба миллионов, отвлекается от своих прямых обязанностей и проявляет чудеса героизма, спасая совершенно не имеющих отношения к делу красоток.

К тому времени, как я вернулся в исходное положение, передвинул затвор и навел перекрестье прицела на то место, где я последний раз видел Герберта Леонарда, его там, разумеется, не было. Он быстро все понял. Его поведение этим утром в отличие от поведения некоторых других было абсолютно профессиональным. Тот факт, что кто-то может посчитать его трусом потому, что он прячется за женщину, ни в малейшей степени не волновал его.

Сейчас, при звуке выстрела, он без колебаний отбросил чувство собственного достоинства и, кинувшись в грязь на дальней стороне причала, исчез из виду за одной из куч.

Молодой человек с трубкой и шапочка для парусного спорта нашли убежище на дне лодки. У меня была отличная большая винтовка, из которой не в кого было стрелять. Но потом из кустов поднялся еще один человек с автоматом (кажется, Леонард раздавал их как визитные карточки) и прицелился в девушку, достигшую болотистого берега. Я аккуратно уложил его: еще один хороший выстрел, истраченный на совершенно неважную цель.

Мое ненадежное укрытие почти развалилось от толчков “магнума”. Пришло время уходить, пока эти тренированные десантники не вычислили мою позицию. Я закрепил винтовку в раздваивающейся ветке, спрыгнул на землю и снова взял ее — лазить по деревьям с заряженными винтовками не считается хорошим тоном при обращении с оружием. Я едва успел освободить ее, как по меньшей мере три автомата начали прошивать пулями мое убежище и гнездо ястребов над ним, осыпая меня градом веток, листьев и щепок.

Я немного отодвинулся и припал к земле, прислушиваясь. Одновременно я заменил два использованных патрона. Услышанное не обрадовало меня. Кажется, все, кто находился на острове, были заняты тем, чтобы поливать мое недавнее убежище автоматическим огнем. Судя по звуку, это был калибр 9 миллиметров. Пули калибра 0, 45, которые используются в старых “мясорубках” Томпсона, издают звук, который бьет по ушам более тяжело и солидно. Тем не менее шум был впечатляющий и не давал мне возможности различить шуршание листьев или тихие шаги.

Я осторожно, с остановками продвигался в сторону места высадки в надежде, что девушка будет пробираться через лес по достаточно прямой линии, — когда она вышла на берег, она двигалась почти в правильном направлении. Я заметил, что среди деревьев мелькнул голубой цвет, и вот она появилась. Я шагнул в небольшой проход. Марта увидела меня, повернула и бросилась в мою сторону. Она была вся в грязи и тяжело дышала.

— Мэтт, я...

— Вниз к берегу и прямо в воду, — приказал я, указывая направление. — Хватай первый попавшийся трамвай, который подойдет. Кондуктора ты узнаешь.

— Мэтт...

— Дорогая, ты гнусный маленький Иуда, и позже мы это обсудим, если проживем подольше. Двигай!

Им понадобилось некоторое время, чтобы засечь меня, пока я осторожно следовал за Мартой, прикрывая наш отход. Они услышали два выстрела и увидели, что двое упали. Это сделало их более осторожными. Они, вероятно, могли храбро броситься под шквальный пулеметный огонь, но такая избирательная прицельная стрельба — по одной пуле на одно тело — была в состоянии охладить пыл многих возможных героев. На это я и рассчитывал.

Я прикинул, что еще один выстрел окончательно разъяснит им суть происходящего, и это даст нам время улизнуть. Однако я не мог позволить себе промахнуться — это разрушило бы психологический эффект. Поэтому я пропустил бегущую фигуру слева и подождал, пока джентльмен по центру даст мне возможность сделать надежный выстрел в небольшом, освещенном солнцем пространстве, которое он, несомненно, обошел бы, если бы не хотел показать своим коллегам и шефу, какой он молодец. Он испустил вполне удовлетворительный крик и упал. Я повернулся и побежал.