Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
I
Было обычное московское серое утро. В тяжёлом сыром воздухе растворились недосып и лёгкая тошнота, смешанные с запахом гари и выхлопными газами. Из окна моего офиса – офисом я гордо именую кабинет в бывшем заводском цеху, разгороженном новыми владельцами на несколько десятков подобных клетушек – было видно, как хмурые, не выспавшиеся люди, покинув метро, спешили к зданию делового центра. Казалось, они текут непрерывной струёй, чтобы побыстрее занять свои места в сотах людского улья, таких же, как моё, и жизнь остановится, если кто-нибудь опоздает.
Мне нравилось находиться здесь по утрам, хоть особой надобности в этом не было – клиенты редко сюда суются, предпочитая звонить мне по телефону и назначать встречи в удобном для них месте. Но всё-таки офис был нужен мне для того, чтобы дисциплинировать себя. Если бы я дожидался звонка дома, лёжа на диване, я был бы расслаблен. А так я в постоянной боевой готовности. К тому же, эта каморка, затерянная в термитнике под названием деловой центр, напоминала мне о том, что я тоже часть всего этого суетливого, невыспавшегося и усталого с утра мира.
На коленях у меня лежал раскрытый том «Илиады» Гомера. Я переводил взгляд со страницы на окно, стараясь понять, меняется ли что-нибудь в жизни вместе с положением во времени и пространстве, или же везде и во все времена злоба, зависть и алчность правят миром, ловко маскируясь в тумане суеты и безразличия. Кто из сотни человек, движущихся в ежедневной колонне под моим окном, вечно старающихся казаться приятными, простыми в общении, лёгкими на подъём, весёлыми, скрывающих раздражение и другие негативные эмоции, окажется хищником? А кто окажется жертвой? Жертва ничем не отличается от хищника, потому что их лица покрывают одинаковые маски. Когда нужно будет разобраться, тогда на помощь призовут меня. Но будет уже поздно…
Не надо думать, что мне не нравится мой офис. Он чрезвычайно удобен – протяни одну руку, и возьмёшь электрический чайник, который стоит на подоконнике. Протяни другую – и можешь открыть дверь клиенту, каким-то чудом решившему меня нанять. И всё, заметьте, не вставая с места. О чём ещё может мечтать человек, который полжизни провёл на ногах.
И тут, к моему немалому удивлению, в дверь постучали. Убедившись, что это не галлюцинация, я отложил книгу в сторону и крикнул: «Войдите!». Дверь открылась, и на пороге я увидел женщину лет тридцати пяти, одетую в чёрное. У неё было круглое лицо, тёмные волосы, заплетённые в тугую косу, карие глаза уверенного в себе, знающего, что к чему в этой жизни, человека.
– Пётр Николаевич? – спросила она скорее утвердительным тоном. Видимо, именно таким она меня и представляла и не сомневалась, что это я. Вопрос был необходимой формальностью.
– Так точно. Присаживайтесь, пожалуйста. – Я указал на стул напротив. Этикет велит предложить чай или кофе, но такого уровня сервисом я похвастаться не мог. Да это и не к чему. Ко мне приходят не за этим.
Клиентка закрыла дверь и села напротив меня.
– Марина, – представилась она ровным, но напряжённым голосом, в котором слышалась попытка скрыть волнение.
Я не стал говорить «приятно познакомиться».
– Марина, прежде чем мы перейдём к делу, позвольте мне задать вам вопрос. Сейчас все спрашивают: почему обратились именно к ним, и так далее, и тому подобное. Вот только для меня это действительно важно. Я человек с неоднозначной репутацией.
– Что же в ней неоднозначного? – искренне удивилась клиентка. – Для меня ваша репутация сугубо положительная. Все знают, что для вас нет чужих проблем и чужой боли.
– Вы уверены, что это хорошо?
– Нисколько в этом не сомневаюсь.
– Я тоже. Хоть на каждом углу и твердят обратное. Марина, а ваша сестра…
Она вздрогнула и посмотрела на меня так, будто бы я только что выстрелил.
– Вам что, всё известно?
– Нет. Я ведь не знаю вашей фамилии… – Тут я сам понял, что ненароком озвучил мысль, появившуюся в голове. Впрочем, Марина была тем человеком, которому не нужны расшаркивания в духе «чтобы клиент был доволен», на которые я был не способен, так что можно было быть предельно прямолинейным.
– Это просто опыт. Как бы цинично это ни звучало, но потерю братьев и сестёр мы переживаем легче, по сравнению с другими родными. Вы в трауре, но не совсем. Вы одеты в чёрное, что скорее отражает ваше настроение, а не тот траур, который положен обычаем. Значит, вы потеряли не родителей, не мужа. Брата, сестру или близкого друга, но что-то подсказывает мне, что младшую сестру. За них мы чувствуем особую ответственность, и в такой ситуации вам может показаться, что это в том, что случилось, есть ваша вина, ваш недосмотр. Потому и пришли ко мне… Марина, не подумайте, что я набиваю себе цену. Я далёк от мысли, что «я гениальный сыщик, мне помощь не нужна».
Клиентка сцепила ладони и сидела, чуть раскачиваясь, глядя на заваленный счетами стол.
– Нет, вы всё правильно сказали.
– Примите мои соболезнования. Доказано, что это убийство?
– Да. Её задушили во дворе дома. Она снимала квартиру в Мытищах.
– Она была ограблена?
– Нет.
– А что правоохранительные органы?
– Говорят, что это «глухарь».
– Понятно. Если не удалось раскрыть «по горячим следам», значит, дело действительно забуксует. Они не виноваты. Местный уголовный розыск выявит убийцу, если он тоже местный. А это маловероятно, раз не было ограбления. Ваша сестра работала?
– Да. В рекламном агентстве «Мираж» Степана Жвалова. Но её уволили за несколько дней до того дня.
– Это на самом деле странно.
– Я так и сказала следователю. Но они уверены, что Карина была девушкой лёгкого поведения. Она была беременна…
Я старался не смотреть на клиентку, сосредоточив внимание на пепельнице, стоявшей на стопке бумаг в углу стола. Мои вопросы мне не нравились, но задавать их было необходимо.
– Кто отец, вы не знаете?
– Нет.
– И даже не можете предположить?