Чтение онлайн

Плиний молча кивнул и так же, как и остальные, сел, чтобы приготовить кушанье.

Галлой, а это был тот самый начальник, и сам потянулся к своему мешку, дабы забить поутру свою утробу и на время забыть, что такое голод.

Спустя час после некоторых сборов вся колонна разделилась надвое и двинулась в путь.

Галлой или Галл, как его звали другие, пошел с одной стороны горы, а Плиний с другой, обходя ее далеко слева и в глубину каких-то небольших кустарников.

Они удалились, а на месте их стоянки вдруг появились двое. Один из них сказал, обратившись к другому.

– Завоеватели? Как думаешь?

– Они, - согласился и вздохнул тот, - надо обогнать их и передать своим.

– Поздно уже, - возразил первый, - да и что толку. Ну, разбегутся, а дальше что? Опять к дому потянутся, их и возьмут. Пусть, лучше сразу привыкают. Может, им лучше будет, когда здесь что-нибудь образуется.

– Ты, Ладний, словно пророк, - сказал другой, -все наперед видишь.

– Зато ты, Гортензий, все на одном толкуешься. Надо головой вперед идти. Что толку стоять на месте. Пошли, пойдем следом. Может и нам что перепадет.

Так началось зарождение той новой империи, что уже слыла где-то, по-своему обустроенная и обозначенная, и которая во всей своей красе должна была возникнуть вновь на другой стороне и почти на другом континенте, если обозначать все так, как оно тогда было по существу.

Галлой был представителем Красса, а в его подчинении был Плиний.

С ними отряд воинов-римлян, отобранных для дела завоевания новых земель.

По ходу самой истории того дня имя Галлоя было забыто и стерто или утрачено для него самого, оставляя тот самый образ как бы позади того времени или вне его поля существа.

Но на самом деле все было так, как говорится и тот период ничем не отличался от остальных, присущих тому же часу так же, как сами люди мало

отличались от других, живущих по ту сторону какой-нибудь горы.

У руля империи стоял Красс.

Он представлял интересы римлян и был ими победоносно взращен и до предела извращен самолюбием.

Галлой служил в его легионе. Уже тогда так было обозначено войско, которое было поделено именно таким образом.

Красс напутствовал Галлоя по-своему, невзирая на слова самого римского императора и назидания каких-то душевно больных, как он сам обозначал римлян.

– Ты должен, - и его палец чуть ли не протыкал грудь легионеру, - завоевать нам новые земли. Ты должен установить там нашу власть и покорить всех римским величием. Ты, - он еще сильнее ткнул пальцем и вдавил с силой, -

представляешь меня, а я - властелин Рима вместе с нашим императором.

Далее он красноречиво облокачивался на своем месте и продолжал, с гордостью взымая голову вверх и надуваясь до невозможности.

– Мы создадим новую империю, в которой буду руководить только я. Нет, не только я один. Будет и Помпей, - указывал он пальцем на одного, что

сидел рядом, - и первый город, вами обоснованный, будет именоваться именно так. Ты меня понял, Галл?

– Да, Красс, понял, - кланяясь отвечал воин, к сердцу прижимая свою руку.

Он и далее напутствовал, и твердил об одном и том же.

– Все будут подчинены только нам. Все составят новую империю и будут трудиться на нас, как на императоров новых.

Галлой получил свои указания и с горсткой храбрецов убыл на завоевания.

В первом походе ему не повезло. От болезней умирали люди, и он сам чуть было не отошел в мир иной. Но все же выкарабкался и стал на ноги.

Вместе с ним ожил и Плиний, один из подчиненных его. Потому, и взял Галлой его с собой в новый поход, понимая, что он незаменим, так как преодолел ту самую болезнь и способен во многом.

Что же относительно воинов, то их Галлой набирал по своему усмотрению из числа добровольцев.

Потому и вышли все они почти на одно лицо и саму стать людскую. Вобщем, это был особый отряд завоевателей, во многом способный и во многом преуспевающий с точки зрения самих основ выживания.

Такова история самого похода и возникновения людей в той стороне в те времена людские.

Трудно сказать, кто был прав, а кто нет. Зарождая одно, они непременно уничтожали другое.

Но имелось здесь главное. Если рождающееся давало основу новой жизни и ее просвету, то оно и являлось более достоверно узаконенным самой жизнью.

И потому, племена покорялись, а их представители обращались в рабов или исполнителей чьей-то воли, обращенной к созданию новых жизненных условий, в том числе, и для самих покоренных.

Так творилась тогда история, и так завоевывалось множество территорий.

Не всегда все то просто давалось и не везде дело сводилось именно к бою. Были места, где люди беспрекословно подчинялись завоевателю и создавали условия для наименьшего сопротивления в сторону иного родопришествия.

Так случилось и с теми, кого удалось покорить Галлою и Плинию.

Они сами подвергли свои жизни новой власти и воздали честь ей, обустраивая новое поселение для будущих римских легионов, охватывающих все больше и больше людских территорий земли.

Не все так просто давалось сразу.

И Галлою нужно было довольно много потрудиться, прежде чем достичь указанного и создать прообраз нового, обустроенного хорошо города.

Но с делом тем он все же справился и вскоре отрядил двоих для донесения сведений самому Крассу.

– По дороге в Рим не забудьте оставлять какие-либо следы, - напутствовал их Галлой, - по ним вернетесь обратно и приведете с собой других. Передайте Крассу, что мне нужны еще люди и часть войскового снаряжения. Им я

вооружу местных, уже подчиненных, и с ними буду расширять наши границы. Передайте также, что пока золота я не нашел. Потому, нужно многое для создания города, подобного Риму, и побольше всякого готового товара, так как здесь пока ничего не имеется.