Чтение онлайн

— Тебе конец! — прорычал Джаклин, легко уклонившись от атаки.

Я с грохотом налетел на кофейный столик, заставленный хрустальными графинами и кубками — должно быть, трофеями из какого-нибудь музея.

Когда я попытался встать, машина рванула почти вертикально вверх, и меня отбросило на кресло.

Джаклин орал в микрофон:

— Срочно нужна помощь с воздуха, боеготовность номер один! Всем боевым группам немедленно взять под контроль президен…

Что-то с жуткой силой грохнуло по крыше лимузина, и мы оба упали на колени.

— Ага, есть! — воскликнул Джаклин. — Думал, мои люди не заметят вашей дурацкой атаки на президентский особняк? Это отряд спецназа, и я еще раз скажу: тебе конец, Хэйз Бейкер! Тебе и всей вашей мерзкой обезьяньей стае!

В этот момент дверца лимузина неестественно вогнулась внутрь салона и треснула, как ореховая скорлупа. В машину хлынули оглушительный вой ветра и рев реактивных двигателей.

Огромный абордажный крюк, похожий на членистую руку, заполз внутрь и вцепился в обивку кресла. Пока я беспомощно озирался в поисках оружия, в образовавшийся пролом прыгнул солдат, вскинул два пистолета и начал стрелять…

В Джаклина!

Немного позже, уже на земле, мы с Люси стояли перед раненым президентом и смотрели на его бледное, синтетически правильное лицо, искаженное яростью и страхом. В его теле кое-где торчали оборванные трубки, из которых сочилась искусственная кровь.

Люси держала его на мушке, пока четверо солдат укладывали Джаклина на носилки и привязывали ремнями.

— Мы требуем безоговорочной капитуляции! — заявила Люси, как только он был надежно закреплен. — Здесь и сейчас!

— Мы? — переспросил президент, немного придя в себя и сдвинув брови. — Хотите сказать, что представляете эту банду грязных животных?

Я бы отдал должное его выдержке, если бы в ней была хоть капля смелости. Но вся его бравада держалась не на мужестве, а на беспросветном невежестве и эгоизме. Джаклин действительно считал себя новым избранником и мессией, а элитов — как ни смешно это звучит — более совершенным продуктом эволюции.

Его не волновали страдания людей и не мучили угрызения совести за бесчисленные преступления, совершенные по его приказу.

— Ну да, я говорю от имени жалких скунсов, — подтвердила Люси.

— Вам конец! — завопил президент. — Вы едва не погубили мир, а без нас все рухнет окончательно!

— Заткнись! — крикнул я и для большей убедительности схватил его за горло. Потом, наклонившись к разъяренному лицу Джаклина, вежливо добавил: — А теперь слушай внимательно: я обращаюсь к тем тринадцати процентам человеческой природы, которые в тебе еще остались. В ближайшие несколько недель ты будешь горько жалеть, что родился не прыщиком на заднице скунса, а правителем элитов или кем ты там еще себя считаешь.

И я рассказал ему о том, что мы решили сделать.

Наверное, это была ненужная жестокость. Наверное, это было слишком по-человечески. Но когда я закончил говорить, лицо Джаклина побелело от ужаса.

Не скрою, это доставило мне удовольствие.

А потом меня крепко обняла Люси.

И тогда мне стало еще лучше.

Медленная смерть — это медленная пытка.

Наверное, именно так думал бывший президент Хьюз Джаклин, лежа три месяца спустя на операционном столе в суперсовременном медицинском центре Нью-Лейк-Сити. Кто-кто, а уж он-то знал, что это значит.

На его лице больше не было ни гнева, на надменности. Трудно сохранять высокомерный вид, когда лежишь в тюремной робе и наручниках. Вместо этого он не отрываясь смотрел на сверкавшую сталью «машину смерти», стоявшую посреди операционной.

Рядом собрались его судьи — Люси и другие лидеры человеческого общества, ожидавшие, когда приговор будет приведен в исполнение.

Вместе с ними ждали два миллиарда человек по всему миру.

А где же я? Я тоже был здесь. Мне доверили честь привести приговор в исполнение. Я не возражал, как раз наоборот. Справедливость — прекрасное человеческое качество, одно из лучших.

— Ну что ж, пора. — Шанталь Дюгар, наш новый президент, обняла Люси и поцеловала ее в щеку. — Мир ждет, чтобы свершилось правосудие.

Верно: мир этого ждал. Война еще не закончилась, и элиты то здесь, то там оказывали упорное сопротивление, но у них больше не было лидера, вокруг которого они могли объединиться. Наши атаки подорвали их былую мощь, и люди многократно превосходили их числом.

Без человеческой помощи элиты быстро пошли ко дну. Из них выходили отличные начальники, пока мы делали за них всю работу, но как только речь зашла о самых обычных, повседневных делах, — даже о простой еде, — они оказались удивительно беспомощны.

Люси выступила вперед, чтобы в последний раз обратиться к бывшему президенту. На ней было скромное черное платье, и меня поразила мысль, что до сих пор я ни разу не видел ее в таком женственном наряде. Она выглядела очень элегантно, но строго и даже немного скованно, особенно для Люси. Словно она присутствовала на публичных похоронах — как, впрочем, оно и было.

— Вы обвиняетесь в организации самого чудовищного преступления за всю историю Земли — истребления человеческой расы, — объявила она ясным и звонким голосом. — У вас есть что сказать в свое оправдание? Я в этом сомневаюсь, но если есть, то говорите сейчас.

Хьюз Джаклин попытался напустить на себя властный и высокомерный вид, хотя в наручниках и перед лицом неотвратимой казни сделать это было чертовски трудно.

— Люди разрушили эту планету, — прохрипел он. — А элиты ее спасли. Я не стыжусь того, что мы сделали. Мы спасли вас от самих себя! Если элиты в чем-то и виновны, то только в этом.

Но Люси не позволила ему прикрыться подобной отговоркой.

— Да, но это было давно. А потом вместо того, чтобы создать новое свободное общество для всех, вы нас поработили и превратили в изгоев и преступников. Элиты забыли о том, что именно люди создали нашу цивилизацию, в том числе и самих элитов. Без нас их бы просто не существовало.