Чтение онлайн

Это был Крис Хадсон, который приехал на ограбление прошлым вечером.

– Это не насчет нее, – буркнул он, как только она открыла дверь. – Простите, мэм, но я здесь не по поводу вашей девочки. Пока у меня нет никаких новостей. Могу я войти?

– Мне нужно идти, – сказала она, с нетерпением проводив его в гостиную. – Я полагаю, все офицеры Лутона уже в курсе.

– Все офицеры Лутона уже ищут ее, это я вам точно говорю. Не думаю, что найдется хоть один, кто не вернулся в участок, на смене он или в отгуле. Мы не забываем, мэм.

Она кивнула и отвернулась.

– Так ты здесь именно поэтому? Чтобы привет передать?

– Вообще-то нет. Мне неприятно говорить это вам именно сейчас, учитывая, но… Этот подозреваемый в ограблении. Ночью он впал в кому. Они пытаются спасти ему хотя бы один глаз, но есть опасность, что он потеряет оба. Стекло вошло слишком глубоко.

Линда как подкошенная рухнула на диван.

– Алисса пропала, Хадсон. Почему, ради всего святого, ты…

Она быстро замолчала и вскочила на ноги. Звонил ее телефон. Салли из криминалистики.

– Скажи мне, что ты нашла. Пожалуйста. Хоть что-то.

Голос Салли звучал безжизненно, за все время их совместной работы она никогда не слышала его таким.

– Линда, твоя дочь приложила серьезные усилия, чтобы удалить большую часть контента. Она пыталась стереть все. И я имею в виду вообще все.

– Почему?

Жуткое, томительное молчание.

– Нужно, чтобы ты приехала. Есть… видео. Онлайн. Оно может иметь большое значение.

Линда слышала, как шумно бьется ее сердце. Порывшись в кармане, достала оставленное дочерью письмо. Прижав телефон к уху, она перечитала его еще раз.

Не нужно работать тридцать лет в полиции, чтобы понять, что это было.

Это был конец. Это было прощание. Это была предсмертная записка.

«ТЫ ОБО МНЕ КОЕ-ЧТО УЗНАЕШЬ. НЕПРОСТИТЕЛЬНЫЕ ВЕЩИ. ТО, ЧТО НАВСЕГДА ИЗМЕНИТ ТВОЕ МНЕНИЕ ОБО МНЕ. ПРОСТИ ЗА ТО, КАК СИЛЬНО ЭТО ТЕБЯ РАССТРОИТ. ПРОСТИ ЗА ВСЕ. ПОЙМИ, Я НИКОГДА НЕ ХОТЕЛА СТАТЬ ПОБЕДИТЕЛЕМ, ПОТОМУ ЧТО ПОБЕДА ОЗНАЧАЛА ПОТЕРЯТЬ ВСЕ. Я ПРОСТО ХОТЕЛА ПОЛУЧИТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОИГРАТЬ».

Ее суицид двойной. Умирают две ее половинки.

Сначала Глюк. Все равно к тому времени она уже наполовину мертва. Закончена, вычеркнута, затравлена письмами с ненавистью от подстрекателей к суициду со всего света. Убита.

Все, что заработала Алисса, все, чего добилась, находится на аккаунтах Валентайн. Ее фолловеры. Ее ленты. Вся история ее жизни. Одно нажатие кнопки, и ничего нет. Как будто и не было никогда. Конечно, не было.

Но не видео. Видео остается.

Алисса Мэлоун уходит второй.

Она совершает очищение в воде. Со времен яхты вода зовет ее. Вода крестит. Вода очищает.

Она садится на край моста и как следует связывает себе ноги, следом – запястья, затягивая узел зубами. Уже вечер, и последний ее вдох – холодный.

Ее охватывает паника, и она падает. Падение недолгое, и закричать она не успевает.

Она глотает грязную воду, а вода заглатывает ее саму. Она начинает бороться, дергая ногами и отчаянно желая жить.

Но узлы крепкие, и это последнее сожаление, этот завершающий ужас – тайна, которую она заберет с собой. Ее мать всегда будет подозревать, но никто никогда не узнает наверняка.

– Только двиньтесь, – объявляет Линда, – и я воткну лезвие себе в яремную вену, и тогда ваши любимые будут мертвы через двадцать минут. Помните об этом, прежде чем принимать опрометчивые решения.

Плоть на горле Линды кажется очень нежной, но ей вряд ли нужно подчеркивать свою угрозу. Мэгги слишком измотана, чтобы сделать что-то опрометчивое. Она чувствует себя так, будто получила удар кулаком в грудь.

– Так это сделала ты?

В глазах Линды все еще отражается картинка с экрана проектора, а динамики продолжают издавать отвратительные хрюкающие звуки.

– Выключи звук, но оставь видео включенным, – велит она Бретту. – Я пересяду, не хочу, чтобы вы что-нибудь пропустили. К сожалению, мне уже известно, чем все закончится. – Она поднимается и медленно пересекает комнату, не опуская лезвия. Садится на пол спиной к экрану, лицом к остальным, достаточно низко, чтобы не слепил свет от проектора.

Свободной рукой достает одноразовый телефон и кладет его на пол перед скрещенными ногами. Над ней и за ней продолжается изнасилование ее дочери в чудовищно высоком разрешении. Бретт милосердно выключает звук.

– Мы увидели достаточно, – бормочет Мэгги.

– Нет, – холодно бросает Линда. – Недостаточно. Вы, люди, больше не будете закрывать на это глаза.

– Алисса, – тихо говорит Сара. – Где она сейчас на самом деле?

– Утонула. Четырнадцать месяцев назад. У меня есть фотографии, когда ее вытащили из воды. Хотите – можете взглянуть. Приятного мало, но я смотрю на них время от времени. Они придали мне сил сделать это. Я должна была это сделать. Потому что это вы забрали ее у меня. Вы все виновны.

– Нет, – качает головой Мэгги. – Это неправда.

– Нет? – Линда скалит зубы. – Когда ты получила последнюю выплату, Мэгги? А как насчет тебя, Бретт?

– Выплату? – тихо повторяет Сара. – Я не понимаю.

– Шесть лет назад, – продолжает Линда, – пять женщин подали гражданский иск против Бенишека, обвинив в принуждении к съемкам в его фильмах. Их адвокату необходимы были два ключевых свидетеля. Одним из них был монтажер ранних работ Бенишека, а другая – бывшая ученица школы. Благодаря их показаниям коллективный иск привел бы к предъявлению федерального обвинения в секс-торговле с применением насилия, обмана и принуждения, а также изготовлении детской порнографии с шестнадцатилетней девочкой. Пол Бенишек уже отсидел бы половину срока, а моя дочь сейчас училась бы в университете.