Хранители
Шрифт:
Разговор шел в полной тишине, поскольку время чужой ангел остановил. Тормозящий «мерседес» застыл, так и не преодолев «зебру» перехода. Случайные свидетели несостоявшегося наезда (один из них фиксировал происходящее на видеокамеру) тоже замерли без движения. В два длинных шага оказавшись перед кинолюбителем, ангел изъял кассету и, не тратя больше слов, направился с ней к «шестисотому».
Вот это хранитель – так хранитель!
– Погодите… – слабеньким голоском окликнул его Сергей.
Ангел обернулся.
– А можно вы меня хранить будете?.. А не он…
Ангел диковато посмотрел на Пепельницу – и, кажется, вздрогнул.
– Тут своих-то таких – как собак нерезаных… – нервно пробормотал он и, не открывая дверцы, скрылся в салоне. – Гони! – послышался напоследок его голос – и время пошло.
Вновь завизжали покрышки. «Шестисотый» переполз «зебру», оставляя на асфальте жирный тормозной след, потом водила дал по газам – и иномарка сгинула, обдав Сергея ветром.
Свидетели озадаченно протирали глаза. Кинолюбитель с ошалелым видом рассматривал пустую видеокамеру. Наперебой заголосили сирены милиции и «скорой помощи».
«Ну вот… – обреченно подумал Сергей. – Теперь с ними еще разбираться…»
Отлепился от стойки – и торопливо заковылял прочь.
Отворивши стеклянную дверь с наклейкой «НА ТЕБЯ!», Сергей вновь оказался в обувном магазине «Калигула». На сей раз его провели не на склад, а прямиком в большой сумрачный кабинет, где уже находились босс, верзила и ангел-хранитель. Свой. В крапинку.
Лица у всех троих были расстроенные.
Набравшись мужества, Пепельница приблизился к ангелу.
– Могу я потребовать себе другого хранителя? – скрипуче осведомился он.
Ангел взглянул на Сергея с нескрываемым раздражением.
– Да вы уже потребовали, – сухо напомнил он. – Минут пятнадцать назад, на перекрестке… И даже ответ получили.
– Да? – сказал Пепельница. – Да? А кто должен был меня из-под колес вынуть?
– Я, – хмуро ответил ангел. – Но он меня оттолкнул. Не драться же мне с ним, согласитесь. Вот тогда бы вас точно переехали!
– И куда потом? – Сергей задохнулся. – В рай?
– Ну, сказано же: «Если кто положит душу свою за друзей своих…» Естественно, что не в ад.
– Самоубийцу-то?
Ангельский лик выразил досаду.
– Да ладно вам чепуху плести! – вспылил хранитель. – Этак у вас и Самсон в самоубийцы попадет! «Умри, душа моя, с филистимлянами!..»
– С кем? – ужаснулся Пепельница.
– С палестинцами, – угрюмо пояснил ангел.
Босс (все это время он неподвижно сидел в кресле, незряче уставившись в пространство) очнулся и прерывисто вздохнул. Глаза его шевельнулись, ожили.
– О чем мы вообще говорим? – нервно бросил он.
– Обо мне!.. – обиженно взвыл Сергей.
– Нет, – мягко, но решительно прервал его ангел. – О вас мы поговорим позже и не здесь. Вы ж не маленький – сами все должны понимать! Нейтрализовать конкурента мы не смогли, положение у нас – критическое, можно сказать, все сорок два человека под ударом. Так что идите домой и ждите меня там… Возможно, скоро вы опять понадобитесь.
– Ну хоть деньги-то заплатите! Все-таки рисковал…
– Заплатите ему, – процедил ангел.
– Нет, ну, с одной стороны, понять его, конечно, можно, – задумчиво говорил Гриша-анархист. Они вновь сидели под сенью огромного красного зонта с надписью «Coca-Cola». Гриша по обыкновению пил пиво, разбогатевший Пепельница – водку. – Ну, сам прикинь: сорок два рыла! По отдельности их никак не сбережешь – это ясно. Будь ты хоть ангел, хоть кто, а в сорока двух местах одновременно не окажешься. Значит что? Значит надо сколотить из них группировку, чтобы каждый друг дружку подстраховывал… Вот в средние века, если читал, схоласты любили спорить, сколько на свете ангелов. Сейчас с этим просто: сколько группировок – столько и ангелов. У солнцевских – свои хранители, у люберецких – свои. Весь преступный мир, почитай, крещеный…
– Да я понимаю… – жалобно начал Пепельница.
– Ты погоди, – остановил его Гриша. – Ты послушай. Тут как в шахматах. Мат ставят – пешки летят… Вот сунули тебя под колеса. Но тебя ж туда не просто так сунули, а чтобы подсечь того, кто сидел в «шестисотом»! То есть – типичная комбинация. Жертвуя тобой, спасали всех остальных…
– Но он ведь хранитель… – беспомощно вымолвил Сергей. – Он же меня хранить обязан…
– Значит, выходило, что так и так тебе пропадать, – утешил Гриша. – Если авторитет накроется, из шестерок тоже, сам понимаешь, мало кто уцелеет… А вот права ты, конечно, качать начал зря! Другого хранителя тебе подавай! Он ведь обидчивый, нарочно теперь подставлять будет. Как он сказал? Скоро опять понадобишься?.. М-да… Много хоть заплатили-то?
Пепельница всхлипнул, плеснул себе еще водки и, ахнув ее залпом, утер слезу. Деньги – деньгами, но приносить себя в жертву ради незнакомых сорока двух человек?.. С двумя из них он, правда, уже познакомился… на свою голову…
– А-а… раскреститься теперь… никак?
Анархист нахмурился и в сильном сомнении поджал губы.
– Да пожалуй, что никак, – сказал он наконец. – Это со мной они церемонятся, а с тобой не станут. Да и характер у тебя не тот. Тебе ж обязательно под крылышко к кому-нибудь надо… Разве что крышу сменить?.. В смысле – веру другую принять…
– Какую? – жадно спросил Сергей.
– Хм… – Гриша снова задумался. – А как, кстати, твоя фамилия?
– Пепельница.
Анархист вскинул брови.
– Родственник? – с уважением осведомился он.
– Однофамилец…
Гриша озадаченно почесал хрусткую бородку.
– Пепельница… Украина?.. Униаты, УНА-УНСО… Нет! – решительно сказал он. – Тогда уж лучше прямо в католики… Куришь?
– Курю…
– Значит, и в старообрядцы не примут… А в синагогу – пятым пунктом не вышел. Хотя… Капица, Маца, Пепельница… Может, и проканаешь под иудея…