Чтение онлайн

– Как вас зовут? – женщина наклонилась к самому его лицу.

– Халед, – ответил он и не услышал собственного голоса.

– Как?

Он отвернулся, глаза наполнились слезами.

– Не волнуйтесь, – сказала она. – Кризис позади. Вы потеряли много крови, но организм у вас железный, так говорит врач. Теперь все будет хорошо.

Халед попробовал пошевелиться и только тогда заметил, что к рукам тянутся трубки от капельниц.

– Можете говорить?

Он медленно произнес:

– Могу.

– Как вас зовут?

– Халед. Халед Мурси.

– Откуда вы?

– Из Бейрута. Это допрос?

Женщина улыбнулась:

– Допрос? Я просто хотела узнать, что привело вас в горы.

– Я ехал в Руаду.

– У вас там родственники?

– Нет. Друзья.

– Мы недалеко от Руады. За кем-нибудь послать?

– За Махмудом Салемом.

– Я попрошу, чтобы его нашли. Подождите минуту.

Женщина вышла.

Раненый закрыл глаза. Разговор утомил его. Лицо покрылось испариной. Он попытался согнуть ноги в коленях, но пронзительная боль едва не заставила его вновь потерять сознание.

Подонки, подумал он, чудовищные подонки. Штурмовали «вегонир», как танк противника – по всем правилам военной науки.

Но, собственно говоря, вертолетчики ни при чем. Им поставили задачу – уничтожить движущуюся цель. Указали эту цель и велели: «Работайте, ребята!» И они поработали – с первого захода прошили кабину и мотор.

Но ведь их кто-то наводил…

Значит, с того момента, как он выехал из Бейрута, за ним следили. И время от времени сообщали местонахождение машины. Отсюда вывод – последний разговор с шефом вызвал сомнения в его благонадежности. Когда же он отправился в горы, Компания решила не рисковать. И этим еще раз доказала, что верна себе.

Женщина вернулась в сопровождении человека высокого роста, молодого, но с изможденным, усталым лицом. Он присел на край кровати. Долго и пристально смотрел на Халеда.

– Вы сказали, что хотите видеть Махмуда Салема. Откуда вы его знаете?

Халед не ответил.

– Вам трудно говорить?

Халед молчал.

Видя, что раненый не отвечает, пришедший тоже замолчал и некоторое время рассматривал носки своих стоптанных башмаков.

– Дело ваше. Кроме Махмуда, вы ни с кем не хотите говорить?

– Нет.

– Тогда, боюсь, к вам никто не придет.

Халед закрыл глаза.

– Вы, наверное, меня не поняли, – вновь заговорил мужчина. – Махмуд обязательно пришел бы. Если бы не уехал. Думаю, он сюда не вернется. Махмуд теперь далеко.

Он встал и пошел к двери.

– Послушайте, – вдруг произнес Халед. Мужчина обернулся и взглянул на него выпуклыми печальными глазами. – Я только хотел спросить: Махмуд жив? С ним ничего не случилось?

– Он погиб. Во время взрыва.

Женщина с укором посмотрела на стоящего у двери человека.

Лицо Халеда исказила судорога.

– Какое сегодня число? – хрипло спросил он.

– Двадцать второе, – ответила женщина.

– Что? Какое? – с ужасом переспросил Халед.

– Двадцать второе. Вы были без сознания почти трое суток.

Халед застонал.

Женщина испугалась.

– Ему плохо, Валид! – вскрикнула она и бросилась к тумбочке, на которой лежали шприц и лекарства.

– Я позову врача. – Мужчина взялся за ручку двери.

Внезапно раздался грохот. Дом тряхнуло. Стулья и кровати подскочили на своих местах. Зазвенели стекла, закачались капельницы. И вслед за этим резкий порыв ветра через распахнувшиеся окна обрызгал всех песчаной пылью.

– Что это? Землетрясение? – спросил Халед. Он боялся поверить в свою догадку.

Мужчина покачал головой:

– Нет, это не землетрясение. Американцы второй день ведут огонь с кораблей по нашим деревням.

Восьмисоткилограммовый снаряд, выпущенный с линкора «Нью-Джерси», превратил в груды щебня несколько домов, стоящих в центре деревни. Находящееся поблизости ветхое здание школы рухнуло от взрывной волны, – к счастью, там в это время не было детей. Два других снаряда, разметав в радиусе двухсот метров куски асфальта и обломки фруктовых деревьев, образовали на месте подъездной дороги огромный овраг.

Опасаясь повторного обстрела, Валид распорядился перевести госпиталь в просторную пещеру, где хранилось оружие отряда самообороны.

Раненых несли туда на носилках. Когда дошла очередь до Халеда, его вдруг охватила паника. Он почему-то вообразил, что сейчас отсоединят пластиковые трубки капельниц и тогда он обязательно умрет. Взгляд Халеда был полон такой муки, что Надия с капельницами в руках всю дорогу шла около носилок, пытаясь отвлечь его от мрачных мыслей.

– Откуда ты родом? – спросила она.

– С севера. Из Тира.

– Значит, из Тира… Вот почему ты знал Махмуда Салема. У него, по-моему, в Тире родные?

– Да, верно. Мы там и познакомились.

Халеду было трудно говорить, но он поддерживал разговор, потому что почувствовал ее внимание к нему. Это было то, в чем он в настоящий момент нуждался более всего.

Халед поймал себя на мысли, что разрывающая тело боль как будто отступает, притупляется, когда рядом эта женщина, когда он видит тонкие черты ее лица, рассыпанные по плечам черные шелковистые волосы, тонкие смуглые руки.

У самого входа в пещеру носилки сильно тряхнуло: идущий впереди санитар едва не уронил их, споткнувшись о камень. От боли Халед потерял сознание, и потребовалось немало усилий, чтобы привести его в чувство.

Ему становилось все хуже. Две сквозные раны – одна в предплечье, другая в бедро – были неопасны. Врача – молодого палестинца, который оперировал Халеда, – беспокоила третья, в боку: пуля вырвала кусок ребра, оставив рваную рану величиной с ладонь. А в ливанском климате да еще при нехватке медикаментов и перевязочных материалов любая инфекция могла оказаться смертельной.