Гяур
Шрифт:
В ушах остался у меня.
Он тронул скакуна уздой
И разом скрылся за скалой,
Нависшей над морской волной,
Ему, должно быть ,страшен тот,
Кто увидал его полет!
В беззвездном небе мрак и мгла,
Но слишком ночь ему светла!
Промчавшись, бросил он назад
Как будто бы прощальный взгляд:
На миг он скакуна сдержал,
На миг на стременах привстал,
На миг... Но что в ночной дали
За рощей молодых олив
Он видит? Месяц над холмом,
Дрожит в мечетях слабый свет
И эхо разбудил мушкет,
Как будто отдаленный гром.
То знак усердья мусульман,
В ту ночь окончен Рамазан,
В ту ночь - Байрама первый час,
В ту ночь... Но кто же ты, что с глаз
Исчез? Ты, с огненным челом?
Что в празднике тебе чужом?
То скрыться хочешь ты, то вдруг
Тревожно напрягаешь слух.
Он замер, и в его чертах
Сменился ненавистью страх;
То был не мимолётный гнев,
Что вмиг румянцем заалев,
Остынет - Нет, он побледнел, -
Стал как могильный мрамор бел,
Чья мертвенная белизна
Во мраке ночи так страшна.
В седле недвижно он сидел,
Ужасный взор остекленел...
Кому-то он грозит сквозь ночь...
Вернуться, или мчаться прочь?.
Вдруг, сдержанный его рукой
Нетерпеливый вороной
Заржал и зазвенел уздой.
Так в сон, неудержим и дик
Врывается совиный крик.
Но вот коня пришпорил он -
Прочь, прочь, как бурею взметён,
Как в небо брошенный джерид
Скакун испуганный летит.
И вот уж берег не дрожит
От цокота его копыт,
И гордый шлем во тьме пропал
За черною громадой скал.
Одно мгновенье он стоял,
На миг один коня сдержал
И вновь - как призраком гоним.
Но в этот краткий миг над ним
Кружили бури прежних дней,
Злодейства, горя и страстей,
Страх, ненависть любовь и злость -
Всё в каплю времени слилось,
И небывалою грозой
Прошло над этой головой.
О, краткий миг! Он как река,
Как долгих, мрачных лет река,
Ничтожный миг в томах времен
Для мысли - словно вечность он
Для беспредельной мысли той,
Что горе - в совести больной,
И что навеки лишено
Названья и надежд оно.
Гяур исчез... Иль навсегда?
Нет горек будет час, , когда
Вернётся он. Но жребий пал,
Гассану рок его послал,
И он придёт, чтоб, наконец
В гробницу превратить дворец.
Он как самум, как вихрь, что вдруг
Уничтожает всё вокруг,
И даже тёмный кипарис
Иссушенные ветви вниз
Склонит. Да, сей последний страж могил
Иссохнет, и во прах падёт без сил.
Коней в конюшне нет давно.
Дворец пустой. Кругом темно.
Ни слуг в чертогах, ни рабов.
И тонкий пепельный покров
На стенах медленно растёт.
То сеть свою паук плетёт.
В гареме нетопырь живёт,
А лестница и узкий ход
Под башнею сторожевой
Давно захвачены совой.
В саду фонтан зарос травой,
И воет одинокий пёс над ним,
Жестокой жаждою и голодом томим.
Какой отрадой был для глаз
Фонтан, когда в полдневный час,
Над истомлённою землёй
Сверкал серебряной росой,
Когда прохладу нёс в сады
Полёт кружившейся воды!
А ночью, звёздной голубой,
Играл светящейся волной,
Звучал мелодией ночной...
Нередко видеть мог фонтан,
Как в детстве здесь играл Гассан,
И засыпал в тени ветвей
Под песню матери своей...
Шли годы, и шумел фонтан,
И слушал юношей Гассан,
Как песня девы молодой