«Гран-при»
Шрифт:
Как не мечтать о диковинной пицце, если сегодняшний обед в столовке оказался особенно тощим, а у нее еще специальность и свидание с Витькой из параллельного класса, а Витька хоть и прикольный, но, как и сама Лена, «из интеллигентной семьи». То есть даже булочками не накормит.
«Вот так и умирают с голоду!» – стоя перед аппетитным меню, страдала Леночка. И вдруг услышала:
– Любишь рукколу?
Голос – мужской, взрослый, бархатный… Лена обернулась – и тут же поняла, что ее жизнь кончена. Бесповоротно и безвозвратно. Потому что никого, даже отдаленно похожего на обратившегося к ней парня, она не встречала еще никогда…
Как так получается? Вроде бы один из миллиардов проживающих на планете существ мужского пола. Кожаная куртка, кроссовки, джинсы, в меру щетинистый, глаза голубые, волосы светлые… Типовой персонаж. Но только вдруг понимаешь: он и есть та самая вторая половинка, которая так долго искала тебя по всей бесконечной планете…
– Я Вадим. – Он протянул ей сильную и прохладную руку.
А Леночка вдруг вспомнила папины наставления: «Доченька, я тебя заклинаю: пожалуйста, никогда не знакомься на улице! Сейчас такое опасное время!»
И аккуратно вложила свою ладошку в руку Вадима:
– Лена.
…А дальше все полетело стремительно и лихо, вполне в духе сумасшедшей, непредсказуемой эпохи. Тем же вечером они с Вадимом впервые поцеловались. Через неделю последовала корзина роз и объяснение в любви. А через месяц покончили и с самым сокровенным, тем, что папа именовал «девичьей честью». Только вот пиццу с рукколой она так и не попробовала…
Родители – мама и папа чуть не впервые в жизни выступали в едином порыве – были от ее любви в шоке.
– Как ты не видишь! – восклицала мама. – Этот Вадим – он же порочный до мозга костей! У него даже в глазах – сплошное блядство!
– А тебе – только шестнадцать! – вторил папа. – Ты еще и в людях-то не разбираешься!
Но Лена не сомневалась: родители просто злобствуют. Или по меньшей мере не понимают. Да разве сравнится ее Вадим со школьным приятелем Витькой или даже с гением Женькой Котиковым?! Те – дети, прыщавые, примитивные, скучные. А Вадим – взрослый, независимый, он пишет для нее стихи, посвящает баллады и называет юную подружку не иначе как своей музой. И, главное, он ее любит!!!
Так что теперь уж точно стало не до «Гран-при». Да и школа с ее примитивом вдруг показалась такой скучищей! Готовить Вадиму завтраки и то интересней. А уж когда он ее на взрослые тусовки берет и представляет своей невестой – так вообще полный кайф!
Ну, а в выпускном классе с Леной случилось то, что частенько бывало с невестами. Особенно во времена, когда презики продавались только в аптеках, да и то кондовые, производства Баковской фабрики – такая уж гадость! Вот Лена и понадеялась, что все меры примет Вадим. А он – на то, что у подруги «безопасные дни». Так что очень скоро пойти в аптеку все же пришлось, но теперь уже в дорогую, валютную. Потому что модная диковинка под названием «тест на беременность» продавалась только там.
Лена с помощью англо-русского словаря перевела инструкцию и уже через десять минут триумфально предъявила Вадиму две «положительные» полосочки.
– И что это значит? – подозрительно спросил жених.
– Как что? – развеселилась невеста. – Что и следовало ожидать: залетели!
– Да ладно… – обалдело пробормотал Вадим. – Эта штука, наверно, брешет…
– Посмела б она, за такие-то деньги, брехать! – хмыкнула Лена.
Ей, в отличие от Вадима, было спокойно и даже весело: у них появится сынок! С такими же, как у любимого, голубыми глазами и милой складочкой вокруг пухлых губ!
– Черт, вот некстати, – продолжал хмуриться Вадим. – И с баблом, как назло, сейчас беда.
– А зачем бабло? – не поняла Лена. – На апельсины? Так их мне и предки купят, а рожать вроде пока бесплатно можно.
– Ты что, совсем дура? – ощетинился Вадим, причем зашипел так яростно, что подруга аж отступила: – Ты чего мне навязать хочешь?!
– Навязать? Я?!
– Собралась, что ли, выродка оставлять?!
– Как ты сказал? – опешила Леночка.
– Выродка! Отродье! – заорал Вадим – изо рта противно брызгала слюна. – Так оставляй, если хочешь! Только учти: я здесь ни при чем. Твой ребенок – твои и проблемы.
А Лена слушала – и никак не могла поверить. Ей, наверно, кажется. Не может Вадим – такой умный, такой любящий, такой тонкий – назвать их ребенка выродком! И, тем более, отродьем.
– Ты что, разве не видишь, какая фигня вокруг творится? – слегка сбавил тон любимый. – Работы нет, денег ноль, президент – пьянь. И у нас с тобой – ни кола ни двора, тебе вон только шестнадцать! А ты хоть представляешь, что такое грудной ребенок?!
– Не представляю, – вздохнула Леночка. – Но, мне кажется, это очень прикольно. Детишки – они такие забавные…
– Вот бред, – зажал уши Вадим, – даже слушать не хочу! – И сурово прибавил: – В общем, так, детка. На аборт я тебе бабок наскребу, выдам, а дальше действуй, как знаешь. А оставишь ублюдка – так пеняй на себя.
– Сам ты ублюдок, – тихо, но твердо проговорила Леночка.
– Какого дьявола я только с тобой связался… – простонал Вадим.
И ушел. Даже не взглянул, что подруга в слезах захлебывается. А она плакала еще долго. Оплакивала и свою первую любовь, и все те красивые стихи, что когда-то посвящал ей Вадим, и своего нерожденного голубоглазого сыночка, которого родной папа не захотел с первых дней его жизни…
А когда слезы кончились, она решила, твердо и навсегда: Вадима, предателя, больше не существует. И никаких денег на аборт она с него она не возьмет. Сама справится. Не маленькая. А поликлиник кругом полно.
И справилась бы, не попадись на ее пути въедливой гинекологички. Докторша, видите ли, решила заботу проявить – позвонила родителям по телефону из медкарты и сдала свою пациентку со всеми потрохами: «Беременность шесть недель, и если аборт, то на других внуков не рассчитывайте – резус-фактор у вашей дочери отрицательный, рожать больше не сможет».