Чтение онлайн

Тем не менее, здесь скрывалась великая тайна, так никогда и не разгаданная всеми прелатами, магами и примасами, которые приходили до него. Его весьма приободрило бы, стань он первым после самого Колануса, прочитавшим эти тома – или хотя бы часть единственной страницы.

Положив ладонь на один том, принесенный из башни в собственный кабинет, он вернул внимание к листу, пробегаясь взглядом по рисунку каждого символа, а затем проходясь им по каждой колонке из групп, выискивая какой-то ключ, который мог открыть дверь – всего лишь щелку – в этот древний язык.

В дверь постучали. Он быстро сложил лист и сунул его в том из башни, а потом спрятал сам том под стопкой тяжелых книг из церковной библиотеки.

– Да?

Вошел отец Роун.

– Вот приготовленные Харнаном протоколы заседания последнего совета и повестка дня заседания сегодня в полдень. Как вы просили, я прошелся по ним и сделал на полях несколько помет для привлечения вашего внимания.

Поул взял бумаги.

– Спасибо. – Роун кивнул и начал было закрывать дверь. – Отец? – Роун сунул голову обратно в кабинет. – Я вам очень благодарен за ваше усердие и терпение со мной.

– Спасибо, ваша милость, – поблагодарил, удивленно улыбнувшись, Роун, и ушел.

Поул посмотрел на протоколы, проверил пометки, сделанные Роуном, взглянул на повестку дня. Ничего неожиданного. Он быстро прошел по страницам взглядом, чтоб убедиться, что ничего не пропустил. Вот тогда-то он и увидел его. Поул остановился, оторвал взгляд от страницы, проясняя зрение, и посмотрел вновь. Он по-прежнему был там. Шаблон. Фактически, два шаблона. Первым был обычай Харнана добавлять знак, который сам по себе не имел никакого значения, для обозначения начала каждого главного вопроса в протоколах. Вторым же было применение еще одного знака, тоже не имеющего никакого самостоятельного значения, для разделения вопросов в новой повестке дня. Не все символы представляли буквы, и, наверное, не все группы букв представляли слова. С неожиданным волнением он отложил бумаги в сторону и извлек лист из тома Колануса. Что, если и здесь то же самое? Что, если, к примеру, две из групп, которые он сумел транскрибировать, означали вовсе не КЕЛОРА и КАДРИАЛ, а ЭЛОРА и АД РИАЛ, а символ «К» служил не лишь дополнительным подчеркиванием или даже каким-то стилистическим украшением? Что, если символ «К» обозначал целую идею или мысль, а не единственный звук?

«Боже, помоги мне!» Он обмяк в кресле, волнение его испарилось так же быстро, как и возникло. Как он мог исследовать все эти варианты? Ему понадобится десяток жизней. О чем он думал?

Он обругал себя. Вся беда в том, что он как раз и не думал. Он избегал тех вопросов, разобраться с которыми ему требовалось больше всего – а все потому, что чувствовал свою вину из-за способа, с помощью которого стал примасом. Он собственными руками – теми самыми руками, которыми писал проповеди и бессмысленные добавления в Книгу Дней – задушил своего предшественника. Он совершил убийство во имя Бога, но для своего блага. Его разум занял себя несущественными мелочами, в то время как душа его пропала навеки.

Он взял лист, готовый разорвать его пополам, но остановился. Он не мог позволить этому исчезнуть. Мирское оно или нет, имело отношение или нет, а это была тайна, и если он не мог разгадать тайну имени божьего, то, по крайней мере, мог попытаться разгадать другую. И это будет сделано не только для него самого. Он был священником и человеком ученым, эти два занятия состояли в таком близком родстве, что были, на его взгляд, почти одним и тем же, и потому использование своей учености для увеличения знаний ради знаний было не просто мирским поступком, но затрагивало нечто неопределимо и все же осязаемо священное.

Солнечные лучи падали через его окно почти прямо. Скоро полдень. Он снова спрятал лист, прикрыл древний том. Он вернется к нему позже. И найдет дверку к этой великой тайне, откроет ее, и – кто знает, что может тогда открыться ему?

Положение снова сделалось почти управляемым.

Арива сидела во главе стола совета, сознавая, что королевство ее пострадало, но в основном все еще цело. Она и государство получили страшные удары и уцелели. Перед ней сидели преданные советники, набранные из самых лучших людей, каких мог предложить ее королевский город. А справа от нее сидел ее верный канцлер, самоотверженный Оркид Грейвспир. Напротив же сидел ее могучий коннетабль, заслуженно одернутый, но, как она была уверена, горящий желанием вновь проявить себя во всем блеске. И, что важней всего, слева от нее снова находился ее брат Олио. Она положила левую ладонь на его правую руку; он сомкнул пальцы вокруг ее кисти.

– Данное заседание моего государственного совета открыто. Вы видите по повестке дня, что первым вопросом для обсуждения будет создание и организация Великой Армии, а к повестке дня прилагается график набора солдат и припасов, представленный для вашего рассмотрения комитетом Великой Армии.

Советники быстро пробежались взглядами по документу. Поскольку расписание спешно составили после вывода Деджануса из комитета, Арива внимательно наблюдала за его реакцией в поисках каких-либо признаков гнева или упрека, но не смогла прочесть выражения его лица; он хранил молчание. По рядам же других пробежали негромкие замечания насчет стоимости; некоторые тихо ахнули при виде масштаба операции, но никто не свалился с кресла и не принялся сразу же возражать.

– Я сообщила королю Томару о нашем намерении поднять штандарт Великой Армии в южной Чандре.

– Он ответил? – спросил маршал Триам Аьеф.

– Пока нет, но послание было отправлено лишь недавно.

– Наверняка ведь он не станет возражать? – высоким голосом заговорил мэр Шант Тенор.

– Мы просим от него весьма многого, – заметил маршал.

– Я не ожидаю никаких возражений от его величества, – твердо заявила Арива.

– Возможно, не помешает еще одно письмо, подчеркивающее чрезвычайность положения? – предложил мэр.

Арива открыла было рот, собираясь сказать, что на ее взгляд в этом нет необходимости, но прежде чем она успела промолвить хоть слово, Оркид пообещал представить такое письмо на подпись королеве, если совет порекомендует отправить его. Раздраженная этим компромиссом там, где, на ее взгляд, в компромиссе не было никакой необходимости, она согласилась, дабы не дать никому подумать, будто у нее какие-то разногласия с Оркидом.

– Есть вопросы в отношении графика?

– Как нам выполнить требования поставок всего продовольствия? – спросила Кселла Поввис. – Смогут ли фермеры королевства произвести достаточно продуктов, а если смогут, то как мы доставим все это в южную Чандру?

– Доставка не вызовет затруднений, если мы задействуем военный флот, – быстро вмешался адмирал Сечмар.

– Возможно, мы сумеем использовать для перевозки большей части припасов торговые суда, – указал Оркид, говоря то, что хотела услышать Кселла Поввис. – Это оставит военный флот свободным для других обязанностей.

Арива предоставила обсуждению идти своим чередом и внимательно наблюдала за своими советниками в действии. Большинство из них ориентировались на личный интерес, но этого она ожидала. Комитет Великой Армии с умом составил график так, чтобы отсыпать по крайней мере некоторые деньги короны в руки всех торговых интересов, и по крайней мере некоторые из политических выгод от формирования армии – между коннетаблем, маршалом и адмиралом. В результате получалось, что все в королевстве в какой-то мере почувствуют: они не только внесли свой вклад в дело защиты государства, но и будут иметь с этого определенную выгоду помимо разгрома отверженного принца Линана и его банды мародерствующих четтов. Она почти с тоской спрашивала себя, способен ли хоть кто-нибудь из них трудиться на благо королевства, не ожидая награды. Тут Олио высвободил из ее руки свою, чтобы разложить перед собой бумаги. Арива взглянула на них и увидела, что он написал свои замечания на копии протоколов. Удивленная, она подняла на него взгляд, но он сосредоточился на обсуждаемом и не заметил этого.