Шрифт:
Роберт ШЕКЛИ
ГОНКИ
Глава 1
Наконец он наступил - День Земельных Гонок, день безумных надежд и горьких разочарований, олицетворение трагического двадцать первого века. Как и остальные участники, Стив Бакстер попытался пораньше добраться до старта, но неверно рассчитал время. Значок Участника помог ему пробраться сквозь первые ряды толпы без особых сложностей. Но чтобы пробиться сквозь внутренние ряды "ядро толпы", - мало было полагаться на значок или собственную ловкость.
Бакстер прикинул, что индекс человеческой плотности составлял 8,7 - почти максимум. Страсти могли разыграться в любой момент, несмотря на то что власти недавно опрыскали толпу нейролептиками. Будь у него достаточно времени, Бакстер мог бы обойти людей, но до начала гонок оставалось всего шесть минут.
На свой страх и риск он принялся протискиваться сквозь толпу. На его лице застыла улыбка - что абсолютно необходимо, когда тебя сжимает плотная толпа. Вскоре Бакстер уже мог разглядеть линию старта - возвышающуюся платформу в Глоб-парке Джерси-Сити. Все участники ужа заняли свои места.
Еще двадцать футов, подумал Стив, лишь бы эти болваны вели себя смирно.
Теперь ему предстояло проникнуть в ядро "эндотолпы", состоящее из субъектов с отвисшими челюстями и незрячими глазами - агглютинирующих истерофилов, на жаргоне психокорректоров. Сдавленные, как сардины в банке, действующие, как единое целое, эти люди были способны только на слепое сопротивление и необузданную ярость в ответ на любую попытку проникнуть в их ряды.
Некоторое время Стив колебался. "Эндотолпа" была опаснее стада буйволов. Люди смотрели на него, раздувая ноздри и притопывая ногами.
Запретив себе думать о последствиях, Бакстер ринулся вперед. Удары сыпались со всех сторон, над беснующимся массивом людей стоял оглушительный рев. Тела словно спекались в один бесформенный комок, и Бакстер почувствовал, что сейчас задохнется.
К счастью, в этот момент власти включили Музак. Гипнотическая мелодия, вот уже добрую сотню лет усмирявшая самые горячие головы, сработала и на этот раз. "Эндотолпа" ненадолго застыла, зачарованная грохочущими децибелами, и Стив Бакстер сумел протиснуться к линии старта.
Главный судья уже зачитывал Устав. Каждый участник и большинство зрителей знали его наизусть. Тем не менее правила требовали обязательного оглашения Устава перед стартом.
– Джентльмены, - начал судья, - вы получили возможность принять участие в Гонке на приобретение государственной земли. Вы, пятьдесят удачливых мужчин, были выбраны посредством лотереи среди пятидесяти миллионов жителей Южного Вестчестера. Вам предстоит преодолеть отрезок пути от этого места до финиша, который расположен в Земельной конторе на Таймс-сквер в Нью-Йорке расстояние, равное пяти целым семи десятым мили. Всем участникам разрешается выбирать любой маршрут и передвигаться по земле, под землей и по воздуху. Единственное условие - вы сами должны добраться до финиша, замена не разрешается. Десять финалистов...
В толпе воцарилось гробовое молчание.
– ...получат по акру незанятой земли, дом и фермерский инвентарь! Каждому финалисту бесплатно предоставляется государственный транспорт, который перевезет его вместе с семьей на земельный участок. Вышеуказанный участок площадью в один акр поступает в собственность победителя и принадлежит ему и его наследникам на вечные времена - даже до третьего поколения.
Услышав это, толпа вздохнула. Никто из собравшихся никогда не видел один акр незанятой земли и даже не мог мечтать о таком счастье. Акр земли на всю жизнь, акр, который не надо ни с кем делить, - такое не могло даже присниться!
– Сим постановляется, - продолжал судья, - что государство не несет никакой ответственности за смерть участника во время соревнований. Я обязан довести до вашего сведения, что уровень смертности во время Земельных Гонок составляет шестьдесят восемь и девять десятых процента. Любой, кто решил отказаться от участия, может сделать это сейчас.
Судья ждал, и Стиву Бакстеру вдруг захотелось бросить эту самоубийственную затею. Ведь он, Адель, дети, тетя Фло и дядя Джордж как-нибудь смогут прожить в их уютной однокомнатной квартирке в Жилом Кластере имени Фреда Аллена для семей со средним достатком в Ларчмонте. К тому же он совсем не был героем со стальными мускулами и пудовыми кулаками. Он работал консультантом по системам деформации и неплохо справлялся со своими обязанностями. Стив Бакстер был воспитанным эктоморфом с вялыми мускулами и постоянной одышкой. Так ради чего ему сейчас бросаться очертя голову навстречу опасностям мрачного Нью-Йорка, самого жуткого из городов-джунглей?
– Брось ты все это. Стив, - произнес за его спиной голос, будто в ответ на его мысли.
Бакстер обернулся и увидел Эдварда Фрейхофа Сент-Джона, своего богатого и, надо сказать, весьма противного соседа по Ларчмонту. Сент-Джон, высокий, элегантный, с мускулистыми руками бывшего спортсмена-гребца. Сент-Джон с его безукоризненной внешностью и томным взглядом, который все чаще останавливался на очаровательной белокурой Адель.
– Ничего у тебя не выйдет, Стив, - сказал Сент-Джон.
– Возможно, - ровным голосом ответил Бакстер.
– Но у тебя-то, полагаю, все получится?
Сент-Джон заговорщически подмигнул. Уже несколько недель он намекал на какую-то информацию, которую за немалую мзду сообщил ему один из контролеров Земельных Гонок. Эта информация должна повысить его шансы, когда он будет преодолевать Манхэттен - самый густонаселенный и опасный район в мире.
– Давай выходи из игры, Стив, - подначивал его Сент-Джон.
– Выходи из игры, и я отблагодарю тебя. Ну как?
Бакстер покачал головой. Он не считал себя смельчаком, но готов был скорее умереть, чем согласиться на предложение Сент-Джона. В любом случае он уже не сможет жить, как раньше. Согласно Закону о Совместном Проживании; принятому в прошлом месяце, Стив обязан взять к себе трех незамужних кузин и вдовствующую тетю, чья однокомнатная подвальная квартира в промышленном комплексе Лейк-Плесида была снесена, чтобы освободить место для строительства туннеля Олбани-Монреаль.
Пусть даже антишоковые инъекции, но десять человек в одной комнате - это уже чересчур... Он просто должен выиграть этот участок земли, другого выхода нет.