Чтение онлайн

Сам Голубой Дик подвергался этому наказанию впервые, но нередко подводил под него товарищей, обвиняя их в непокорности, хотя сам чаще других бывал виноват в непослушании. Правда, старый Блэкаддер многое прощал ему, что способствовало заносчивости мулата.

Это предпочтение, отдаваемое Голубому Дику, такому же невольнику, как они, очень возмущало негров.

Не скрывая радости по поводу того, что наконец-то гордец будет поставлен на одну доску с ними, рабы, которым Снивели приказал вести мулата, подошли к нему.

Двое подхватили Голубого Дика за плечи, двое — за ноги и понесли к насосу. Они положили парня в корыто и так крепко привязали к железным перекладинам, что тот не мог даже шевельнуться.

Голова Голубого Дика оказалась как раз под отверстием насоса. И, конечно, рабы постарались, чтобы он не мог ее никуда повернуть; при малейшем движении мулата задушили бы сжимавшие шею ремни.

— Хорошо! — крикнул молодой Блэкаддер. — Теперь можете оставить его. — И, обратившись к огромному негру, ожидавшему его приказа у стержня насоса, добавил:

— Валяй, Бланко! Выдай ему двойную порцию! Не жалей воды!

Бланко, похожий скорее на хищного зверя, чем на человека, несколько раз уже подвергался наказанию под насосом. Оскалив зубы в злорадной усмешке и зная, что сейчас придется вытерпеть ненавистному мулату, он поспешил привести насос в действие.

Вода полилась сильной широкой струей на череп мулата, прямо на темя, что было особенно мучительно… А в это время негры, покатываясь от хохота, изощрялись в злых и грубых остротах.

Голубому Дику было не столько больно от насмешек и самого наказания, сколько от того, что он заметил среди зрителей Сильвию, очевидно, тоже наслаждавшуюся его позором и страданиями.

Слух о том, что мулат подвергнут наказанию, дошел до негров, и вскоре вокруг места экзекуции собралась большая толпа. Никто не жалел мулата; все хохотали и осыпали несчастного насмешками, со зверской жестокостью упиваясь его мучениями.

Наблюдали все это даже обитатели господского дома, среди которых особенно выделялась Клара Блэкаддер, сестра Блонта, девушка лет двадцати, очень миловидная, нежная и изящная.

Стоя на балконе, она глядела на пытки невольника с таким убийственным равнодушием, словно присутствовала на представлении какой-нибудь банальной комедии, сюжет которой ей давно известен.

А вот брат красавицы был далеко не бесстрастным: на лице молодого человека отразилась столь жестокая радость и злобное торжество, что посторонний наблюдатель ужаснулся бы, взглянув на него.

И в самом деле, страшно было смотреть на этого юношу и на ровесника-невольника, из которых первый торжествовал победу деспотизма, а второй терпел двойную пытку — физическую и моральную.

Тот же наблюдатель сразу подметил бы странное сходство двух молодых людей, несмотря на огромную разницу в их положении.

Если бы не смуглая кожа и курчавые волосы мулата, он мог бы показаться двойником Блонта Блэкаддера, до такой степени они были похожи.

Впрочем, в данную минуту это сходство не так бросалось в глаза: страшная пытка изменила лицо мулата до неузнаваемости.

Сквозь сильную струю воды, беспрерывным потоком падавшую на истязаемого, зрители ясно могли различить его неподвижный взгляд, устремленный на эту бездушную толпу, наслаждавшуюся его страданиями и позором, его посиневшие губы, особенно резко искривившиеся, когда он заметил в толпе Сильвию.

Голубой Дик собрал все свои силы и не только не просил о пощаде, но даже не издал ни единого звука, несмотря на то что испытываемые им страдания от бившей в темя воды были выше человеческих сил.

Лишь тело раба судорожно извивалось, и он рисковал быть задушенным накинутой на шею ременной петлей.

Наконец один из присутствовавших негров, не раз на самом себе испытавший то, чему подвергался теперь несчастный мулат, не выдержал и крикнул, что пора бы прекратить пытку. Остальные замахали на него руками, но Снивели воспользовался этим. Приказав Бланке остановиться, он спросил Блонта:

— Не довольно ли на этот раз, мастер?

— Нет еще, нет, черт вас возьми! — злобно закричал молодой человек, к счастью, не слышавший замечания негра, иначе он приказал бы и его положить под насос.

— Однако, мастер…

— Прошу вас не рассуждать! Я сказал, что он должен получить двойную порцию, следовательно, не может быть никаких возражений!

Среди рабов поднялся слабый ропот, который должен был напомнить молодому Блэкаддеру если не о самоуважении, то хоть о жалости. Но такая реакция еще больше вывела из себя молодого господина, и он прикрикнул на них:

— Молчать, дурачье! Разве вы забыли, что этот негодяй никогда не заступался за вас? Ну, да ладно, довольно на этот раз, — вдруг прибавил он, стараясь овладеть собой. — Но предупреждаю, что при первом же неповиновении, при малейшей строптивости я прикажу обливать его водой до тех пор, пока череп не продырявится, как сито!

Произнеся все это дрожащим от злобы и ненависти голосом, молодой человек повернулся на каблуках и, улыбнувшись Сильвии, прошел прямо на балкон к сестре.

Снивели приказал развязать несчастного мулата. Тот закрыл глаза, как только ушел его мучитель, и остался лежать неподвижно, что, впрочем, было неудивительно после перенесенной пытки.

Весь посиневший, еле дышащий, раб казался умирающим. Снивели приказал отнести его в ближайший сарай и осторожно положить там на солому.

Зрители разошлись. Каждый вернулся к своему делу. Подобные зрелища должны были всем служить уроком на будущее, поэтому негров на них всегда отпускали охотно.

Блонт Блэкаддер еще грозил мулату при первом удобном случае снова положить под насос. Но такой случай больше не представился. На третий день после описанного Голубой Дик исчез с плантации. Товарищи, носившие ему в сарай хлеб и воду, говорили, что он пролежал без движения двадцать четыре часа, не прикасаясь к еде и не произнося ни слова.