Чтение онлайн

Кожа у женщины тронута загаром – человеческий оттенок. Ха. Что ж, может быть, ей нравится прикосновение влажного материала к теплой плоти. А големы занимаются чем-то другим.

Из открытого окна дома в конце улицы льется ретромузыка, из дома поближе доносятся резкие голоса спорящих.

Во двор именно этого дома и хочет пройти Махарал. Наконец его пальцы находят задвижку, и калитка открывается. Скрипят петли. Двойник протискивается во двор, а я мчусь вниз по склону, уворачиваясь от деревьев, и едва не врезаюсь в забор. Температура тела поднялась – энергии при беге расходуется на четверть больше. Ладно, испущу дух немного раньше.

Махарал закрыл калитку, и мне, как и ему, приходится нащупывать щеколду. В наше время так, конечно, не делается. Сначала надо бы проверить наличие сигнализации и прочее. Но в этом безмятежном поселке на строго охраняемой территории владений Каолина кому нужны дополнительные меры предосторожности? Кроме того, я спешу.

Деревянный забор прогнил и покосился. Щеколда – всего лишь ржавый крючок. Я проникаю во двор и осматриваюсь – следы собачьего помета на траве… старый бейсбольный мяч, перчатка… полурастаявшие на солнце игрушечные солдатики. Все по-домашнему и старомодно, вплоть до несущихся из дома голосов, мужского и женского.

– Хватит! Я не позволю, чтобы меня унижали. Ты заплатишь, ублюдок… садист…

– За что? У меня тот же срок, спроси любого.

– Тебе бы только убраться отсюда, а я схожу с ума от этого детского визга!

– Кто бы говорил…

Перебранка заканчивается пронзительным криком. Заглянув в окно, я вижу, как полная женщина с оранжевыми волосами и бледной кожей швыряет посуду в отступающего мужчину. Выглядят оба вполне естественно: люди редко доверяют двойникам такой выплеск эмоций. Страсти отданы на откуп настоящей плоти, которая способна вынести десять тысяч горьких завтра и прослужить достаточно долго, чтобы приготовить месть за каждую обиду, реальную или вымышленную.

Я замечаю, как двойник Махарала проходит мимо трех мальчишек возрастом от четырех до девяти лет, которые сидят в тени разваливающегося крыльца. Крики в доме становятся громче. Странно, что шум до сих пор не привлек внимание какого-нибудь робота-юриста, который предложил бы детишкам брошюру о нарушениях прав ребенка родителями.

Мой объект подносит палец к губам, и старший из мальчиков кивает. Похоже, он знает Махарала, а может быть, атмосфера нищеты слишком густа, чтобы разговаривать, и мне ничего не остается, как последовать за ним через несколько секунд. Чтобы не выдать себя, я имитирую жест Махарала.

На этот раз детишки удивлены. Средний начинает что-то говорить, но тут же старший хватает его за руки и дергает, исторгая из брата крик боли. В следующее мгновение все трое уже вовлечены в жаркий бой, не уступающий по накалу страстей сражению в доме.

Совесть Альберта сидит во всех его серых копиях, и я задерживаюсь, раздумывая о том, не следует ли вмешаться. Однако тут я замечаю нечто странное и одновременно утешительное. Они – дитто! Несмотря на светлый тон кожи, сама она явно искусственная. Но зачем создавать детей, устраивающих такие жестокие представления? Не для того же, чтобы потом разгрузить их впечатления в память настоящих мальчишек!

Извращение какое-то. Взяв на заметку это явление, чтобы заняться им позже, я спешу дальше по узкой дорожке, мимо древнего «понтиака». Зачем двойнику ученого отправляться в свой последний час в этот анклав, где живут слуги, где разыгрываются миниатюрные «мыльные оперы»? Хорошо, что мне выпало совсем другое детство.

Думая об этом, я рассеянно сворачиваю за угол и…

Махарал!

Он стоит передо мной, улыбаясь… целясь мне в грудь… Думать некогда. Глубокий вдох! Голову вниз и вперед!

Вселенную наполняет грохот.

Что дальше – зависит от того, чем он в меня стрелял…

Проклятие.

Я всегда брюзжу, когда поднимаюсь с прогревающего лотка, беру с вешалки бумажный костюм, просовываю руки и ноги, еще не остывшие и пышущие влитыми в них силой и здоровьем, в рукава и штанины, зная при этом, что я копия, жизнь которой ограничена одним днем.

Конечно, я помню, что делал это тысячи раз. И все равно я чувствую, что впереди куча неприятностей, связанных с риском, которому никогда не подвергнется прототело. Я начинаю свою короткую псевдожизнь с предчувствием неизбежной маленькой смерти, мрачной и никем не замеченной.

Ух. Что это на меня нашло? Может быть, причина в новостях от Риту? Напоминание о реальной смерти, ждущей всех нас?

Ладно, взбодрись! Жизнь та же, что и в любые времена.

Сегодня ты кузнечик. Завтра – муравей.

Я видел, как Серый № 1 отправился на встречу с мисс Махарал. Он взял «веспу», посадив на заднее сиденье Зеленого.

Второй скутер остался в полном моем распоряжении. Справедливо. Номер первый повидается с Риту и займется делом умершего ученого. А мне предстоит визит к великой кудеснице «Студии Нео». Без собственного транспорта не обойтись.

Реальный Альберт выходит из комнаты, едва взглянув на меня. Конечно, ему надо отдохнуть. Прилечь. Позаботиться о настоящем теле, чтобы мы, чурбаны, загрузили в его мозг нашу память. Я не переживаю. Раз уж ты глиняный, то довольствуйся тем, что серый. По крайней мере есть вполне реальные радости…

…как, например, врезаться в поток движения, удивив солидных желто-полосатых водителей грузовиков и не упустив из внимания коп-детектор. Создавать проблемы другим дитто не считается нарушением, если твои действия не превышают пяти пунктов по шкале опасности (оценку дает компьютер видеокамеры). Однажды я ухитрился за один день набрать 11, 8 штрафного балла, не заработав ни единого штрафа!

Маленький туркменский скутер не так хорош, как «веспа», но отличается проворством и надежностью. К тому же дешевый. Надо бы заказать еще штуки три. Рискованно иметь под рукой только два. А если мне вдруг понадобится собрать армию, как случилось в прошлом мае? Как доставить к нужному месту десяток красных или пурпурных копий? Тащить их на динобусе?