Шрифт:
I
Каждый знает плач младенца. Этот истошный крик живого человека, неспособного осознать действительность. И сейчас звучит именно он. На небольшой кушетке, вытягивая ножки и суча ручками, лежал кричащий грудничок с покрасневшим от натуги личиком.
Детский плач продолжался до тех пор, пока малыша не взяла на руки молодая женщина, ласковым голосом запевшая колыбельную.
– Спи моя радость, усни.
В доме погасли огни.
Она обняла кроху, поднесла его к лицу и закрыла их обоих своими длинными до ступней локонами. Под занавесом, прижавшись к тёплому телу и наслаждаясь ласковым пением, ребёнок начал успокаиваться.
За этим наблюдала горбатая, низкорослая и широкоплечая старуха. Она стояла над огромным котлом, мешала в нём варево, смотрела в него и всё в нём видела. Как нянечка берёт малыша на руки, как обнимает, как накрывает волосами и начинает петь. Затем старуха взяла птичий череп и бросила его в котёл. Но перед этим шепнула в пустую глазницу одно слово: «Неси».
Не прекращая петь, длинноволосая нянечка с младенцем на руках спустилась в подвал.
Ведьма смотрела в котёл и бубнила невнятную шаманскую мантру. Затем стала тараторить, снова забубнила, опять затараторила. Варево шипело, испарялось и пузырилось. Огонь озарялся редкими всполохами. Над котлом задрожал воздух. Старуха продолжала бубнить, мешая булькающий жидкий экран с трансляцией из подвала. Через варево она наблюдала за происходящим.
Вдоволь насладившись увиденным, ведьма сунула руку в бурлящий котёл, достала череп и шепнула в глазницу: «Довольно». Из подвала, шагая по ступенькам, поднялась длинноволосая нянечка, покрытая кровью с головы до ног. Она была одна.
– Лидия, подойди ко мне, – прозвучал скрипучий старческий голос.
Она подошла к старухе, и на алом от крови лице засияла улыбка истинного наслаждения. Глядя на свои окровавленные волосы и руки, Лидия заговорила:
– Это было прекрасно! – Она словно продолжала свою колыбельную и протягивала каждый слог. – Как скоро мы повторим? Я хочу ещё! – пропела она с откровенным наслаждением.
– Подойди ко мне, – старуха говорила твёрдо и громко. Голос её был командным и низким. – Посмотри, – Лидия подошла к котлу и увидела в нём молодого парня. – Ты должна привести его. И тогда будет тебе ещё.
Варево показывало видеоряд.
Сегодня на экране шутник, любитель непыльного труда и мастер по накапливанию долгов Игорь Винопалов. Ему срочно понадобились деньги, и он безоговорочно согласился отвезти небольшой брикет вглубь леса, чтобы затем закопать его. Большой гонорар, простая задача и никакого физического труда. Всё как Игорь любит. Правда, пришлось оставить залог. Единственной ценностью была золотая цепочка, подаренная ему в день совершеннолетия. А сейчас что? Сейчас долги из микрозаймов под сумасшедшие проценты. Ну и что, что пенни набежали до суммы позволяющей разменять квартиру в счёт покрытия долга? Зато он модно одет, дома огромный телевизор и у подъезда стоит новенькая машина. А долги? С долгами он рассчитается сразу, как только выполнит работу.
Перед ним предстал тёмный бастион, простирающийся от горизонта до горизонта. То была величественная цитадель, стенами которой была лесная полоса из крон и стволов. Некоторые деревья торчали шпилями из беспросветного лесного массива, напоминая башни чёрной крепости лесного владыки. Верные придворные летали от дерева к дереву, охотились друг на друга, рыли норы и выли на луну. Но сейчас им нет дела до своих занятий. Сегодня замок приветствовал нового гостя. И приём должно провести с подобающими почестями. Званый ужин, для пира всё готово. Не хватает главного блюда.
Игорь вошёл в лес.
Стемнело очень быстро, как по щелчку. Над головой смыкались листья с верхушек деревьев, и солнечный свет не мог пробиться через их густую вязь.
Цитадель встретила гостя придворным оркестром. Заунывному пению скрипучих стволов аккомпанировала флейта воющего ветра. Насвистывали трели лесные птахи, стучали на барабанах дятлы, фоном им служил вой невидимого волка. Тёмные ветви, похожие на костлявые пальцы, украшали тронный зал, поддерживая высокие потолки из лиственной основы.
Игорь потерял счёт времени. Он и не заметил, что ушёл очень далеко и что в просветах между листьями голубое небо сменилось чёрным саваном. День уступил место ночи.
– Копать будем здесь!
Игорь снял со спины рюкзак, достал столовую ложку и стал копать ямку. С каждым куском земли в нос ударял резкий запах сырости и плесени. Копошились черви, запах усиливался. Глаза налились слезами, лоб вспотел, зрение помутилось. Но он продолжает копать. Ведь он хочет выбраться из этого проклятого леса, получить деньги и забыть всё как страшный сон. Наконец, дело сделано.
– Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Да какой ты сундук? Ты так, шкатулка, – Из кустов выглядывали два маленьких жёлтых глаза. Они принадлежали толстой жабе, что наблюдала за землекопом, – Ого! Ничего себе жабища какая! Буду звать тебя Бакстером.
Та неподвижно сидела в кустах, изредка надувалась и слушала Игоря.
– Почему Бакстером? Не знаю. Похожа на Бакстера и всё тут. Мамочка, наверное, завизжала бы, встретив такую мерзкую тварь вроде тебя. Да, ты отвратительная и жирная! А кто здесь тётя-бородавка? А кто отвратительное создание? Наверное, ты жрёшь за троих, раз такая огромная. Чего пялишься? Как будто ты понимаешь меня. Да, я яму рою, мне нужно закопать эту коробку. Может, я тоже хочу есть за троих. Бабки нужны, понимаешь? Дошёл… Разговариваю с лягушкой.
– Закончил?
– Твою рать! Так всё, пора валить. Я слышу голоса. Еду домой, и завтра в дурку. Скажу, что с лягушками разговаривал. Давай никому не скажем, хорошо?
Жаба квакнула, вздула подбородок и снова квакнула.
– Ладно. Пока, Бакстер. Поменьше говори. Людей пугаешь, – Игорь вздохнул. – Точно с ума схожу. Пора домой.
Игорь отправился обратно.
Ветер медленно и плавно качал ветки. Верхушки лиственных деревьев плыли над головой. Лесное волхование запело тягучими мотивами. Вновь заиграл оркестр, сложенный из звуков чащи, гипнотизируя Игоря мягким напевом и уводя в потаённые залы.
Прилетели светлячки. Их было пять или шесть. Они летали вокруг Игоря, словно танцевали. Вырисовывали светящиеся неведомые рисунки. Узоры не исчезали сразу, а какое-то время зависали в воздухе и после плавно испарялись. Идти становилось труднее, словно воздух сгустился до консистенции воды. Игорь не шёл, он плыл в этой невидимой субстанции из деревьев, кустов и травы. Лесная волшба несла своего гостя по течению вглубь своей чащи. Светлячки летали, садились на деревья и снова взлетали. Золотистые рисунки, создаваемые ими, становились ярче, опоясывали деревья, листья, Игоря. Манили за собой, уводили всё глубже в лес. Заворожённый, он следовал и повиновался летающим художникам, пока не услышал…