Глаза дракона
Шрифт:
Просто расскажи ему то же, что и мне».
«Ладно, — прошептал Деннис. — Пойдем?» Брендон поднялся со стула и стал на колени. «Сначала помолимся. Становись рядом, сынок».
Глава 37
Питера судили, признали виновным в цареубийстве и приговорили к пожизненному заключению в двух холодных комнатах на самой вершине Иглы. Все это произошло всего за три дня. И рассказ о том, как зубья капкана, поставленного Флеггом, сомкнулись вокруг юного принца, не займет много времени.
Пейна не сразу велел приостановить коронацию — он подумал, что Деннис ошибся, и все можно как-нибудь объяснить. Но состояние мыши было слишком похоже на состояние покойного короля; к тому же репутация семьи Брендонов была безукоризненной. Но еще важнее то, что на репутации Питера не должно было быть ни единого пятна.
Пейна допросил Денниса и пригласил Питера. Деннис действительно мог бы умереть от страха при виде своего хозяина, но ему милосердно позволили выйти. Вошедшему Питеру Пейна объявил, что его подозревают в соучастии в убийстве отца. Андерс Пейна не любил смягчать слова, как бы жестоко они ни звучали.
Питер остолбенел. Не забудьте, что он еще не свыкся с мыслью, что его любимый отец мертв, отравлен страшным ядом, который спалил его заживо. Не забудьте то, что он всю ночь участвовал в поисках и сильно устал. И ему было всего шестнадцать. Последняя новость добила его, и он сделал самую естественную вещь, которой, однако, нельзя было делать перед холодными, испытывающими глазами Пейны: он заплакал.
Если бы Питер горячо отстаивал свою невиновность или встретил бы обвинение презрительным смехом, все могло обернуться по-другому. Я уверен, что Флегг не предусмотрел такой возможности; одной из немногих его слабостей была привычка судить всех по себе, по своей черной душе. Он подозревал всех и каждого и думал, что у всех есть какие-то тайные мысли и коварные планы, которые они скрывают.
Ход мыслей Пейны, напротив, был очень прямым. Он находил почти невозможным, что Питер отравил отца. Если бы тот рассердился или рассмеялся, расследования могло и не быть, и никто не стал бы интересоваться коробочкой и пакетом в ней. Но слезы — совсем другое. Слезы выглядели признанием вины со стороны мальчика, достаточно взрослого, чтобы убить собственного отца, но недостаточно взрослого, чтобы это скрыть.
Пейна решил продолжить расследование, хотя ему очень не хотелось этого делать. Ведь придется привлекать стражников, а это даст пищу слухам и может сказаться на репутации принца, будущего короля.
Впрочем, можно ограничиться пятью-шестью стражниками, а потом отослать их в отдаленные районы королевства. Брендона с сыном придется выслать, подумал Пейна. Жаль, но люди не могут держать язык за зубами, особенно после выпивки, а пристрастие дворецкого к джину хорошо известно.
Поэтому Пейна приказал приостановить подготовку к коронации. Он был уверен, что самое большее через час работы возобновятся, но…
Глава 38
Понятно, что коробочку нашли. Питер поклялся именем матери, что не знал о ней, и выглядело это довольно странно. Пейна осторожно, щипчиками, приоткрыл пакет и увидел несколько зерен зеленоватого песка. Они были очень маленькими, еле заметными, но Пейна хорошо помнил, что случилось с великим королем и маленькой мышью. Он закрыл коробочку и велел двум стражникам не сводить с нее глаз. Дело становилось все более серьезным.
Коробочку с выбивающимся из-под крышки дымом осторожно поставили на стол Питера и послали за, человеком, который знал о ядах больше всех в Делейне. Это, конечно, был Флегг.
Глава 39
«Я ничего об этом не знаю, Андерс», — сказал Питер. Он собрался с духом, хотя лицо его было таким же бледным, а глаза — темнее, чем обычно.
«Но коробочка твоя?»
«Да».
«Тогда как же ты отрицаешь…»
«Я потерял ее лет десять назад или больше. Мне ее подарила мать».
«И куда она делась?»
«Он больше не зовет меня „ваше высочество“, — внезапно понял Питер. — И не выказывает мне никакого уважения. Как это может быть? Отец отравлен. Томас серьезно болен. Пейна стоит здесь и обвиняет меня в убийстве. И эта коробочка — откуда она взялась, и кто мог подложить ее в мой тайник?» «Я потерял ее, — медленно повторил Питер. — Андерс, ты правда веришь, что я убил отца?»
«Не верил… но теперь сомневаюсь», — подумал Пейна.
«Я ведь любил его».
«Я всегда думал так… но теперь сомневаюсь и в этом», — снова подумал Андерс Пейна.
Глава 40
Флегг вошел и, не обращая никакого внимания на Пейну, засыпал вконец измученного принца вопросами. Нашли какие-нибудь следы отравителя? Неужели это заговор? Сам он думает, что убийство совершил одиночка, скорее всего сумасшедший. Флегг сказал, что провел все утро перед волшебным кристаллом, но тот оставался темным. Ну ничего, он может не только заглядывать в кристалл. Он сделает все, что прикажет принц, осмотрит каждый угол…
«Мы позвали тебя не затем, чтобы слушать, как ты болтаешь, словно обе головы твоего попугая вместе», — холодно сказал Пейна. Он не любил Флегга. Чародей слишком часто лез не в свое дело. Он может быть полезным в определении ядов, но не более.
«Питер не позволит ему распускаться, когда станет королем», — машинально подумал Пейна и тут же одернул себя. Шансы Питера стать королем стремительно таяли.
«Да. Наверно, — Флегг по-прежнему смотрел на Питера. — Так зачем меня позвали, мой король?»
«Не называй его так!» — взорвался Пейна. Флегг сделал удивленное лицо, но сразу понял, что это значит, и порадовался. Червь сомнения проложил путь к ледяному сердцу главного судьи. Отлично.
Питер отвернулся к окну и стал смотреть на город, пытаясь справиться с волнениями. Он сжал пальцы так, что побелели костяшки.
«Видишь эту коробку на столе?» — спросил Пейна.
«Да, господин судья», — Флегг постарался придать голосу безразличие.
«Там пакет, который медленно тлеет. Внутри него что-то вроде песка. Я хочу, чтобы ты незамедлительно определил, что это за вещество. Только не касайся его руками. Похоже, это оно стало причиной смерти короля Роланда».