Шрифт:
Владимир Наумович Михановский
ГЛАДИАТОР
Когда Фостер Ленчли очнулся, его окутывала непроницаемая тьма. Странная вещь! Ему казалось, что он чувствует руки и ноги, а между тем не может и мизинцем пошевельнуть.
Фостер с трудом припомнил предшествовавшие события. Ослепительно белую дорогу, залитую техасским солнцем. Громыхающий "форд", из которого Фостер, следуя приказу хозяина, выжимал максимальные сто шестьдесят миль в час. Встречный "Линкольн", черной молнией вынырнувший из-за поворота... Дальше мысли Фостера обрывались. "Крышка, - подумал он, потерял зрение".
Внезапно Фостер почувствовал, как по всему телу его катится волна обжигающей боли, а затем, начиная от кончиков пальцев рук и ног, надвигается блаженное онемение.
– Великолепный мозг, мистер О'Принс, - сказал ассистент, показывая великому хирургу герметическую банку, на дне которой дымились два извилистых полушария серого цвета.
– Осторожней, голубчик, - ответил хирург, - это не тесто. Поместите в физиологический раствор. Пусть сначала, так сказать, придет в себя после шока.
– Слушаюсь.
– Затем клетки, связанные с органами чувств, подвергнете местной анестезии. Ему это полезно для будущего, которое его ждет. После анестезии, часика через три, приведете его в себя. Тело исследовано?
– Да, мистер О'Принс.
– Ну?
– Отличные мышцы профессионального грузчика. Хорошая координация движений...
– Чудесно. Можете отправить тело в крематорий, оно нам больше не понадобится. А с мозгом, когда он придет в себя, мы потолкуем...
– Простите, но как, мистер О'Принс?
– решился спросить молоденький ассистент.
– Ведь без языка, как учили нас в колледже...
– К колледжах отстают от современного уровня науки по крайней мере на десяток лет. Вы забыли о биотоках, мой юный друг, - снисходительно разъяснил 0'Принс.
Через минуту властный голос слышался из другого конца лаборатории, где группа людей в белых халатах настраивала биопреобразователь.
Фостеру казалось, что он лежит в темном погребе, лишенном света, звуков и запахов. Внезапно он услышал слова, сказанные тихим, но повелительным голосом:
– Вы попали в катастрофу, Фостер. Я вас вылечу, и вы будете здоровее прежнего. Но для этого требуется одно: полное послушание.
– Хорошо, доктор, - захотел сказать Фостер. Он догадался, что с ним разговаривает врач, хотя вокруг по-прежнему стояла непроницаемая тьма.
– Я вас понял, я вас понял, - услышал Фостер.
– Старайтесь не волноваться. Слушайте меня внимательно. Вы - мозг, только мозг, понимаете? Я помещу вас в искусственное тело.
– Искусственное тело?
– мысленно удивился Фостер.
– Да, я помещу вас в кибернетическую систему. Не беспокойтесь, она будет не хуже вашего прежнего тела. Когда вы заново разучите все движения, которые были утрачены вместе с мышцами, мы сможем подобрать вам обычное человеческое тело. Слава богу, разнообразные катастрофы не так уж редки, так что у нас будет из чего выбирать.
– А нельзя ли сразу, доктор? Сразу обычное тело?.. Я помню все, дайте только тело, и я смогу повторить все движения...
– Послушайте, уважаемый, - строго сказал хирург, - все должно быть так, как я говорю. Малейшее непослушание, Фостер, - и вы на веки вечные останетесь комочком серого вещества.
– Слушаюсь, док, - мысленно пробормотал мозг.
Весь разговор велся, разумеется, безмолвно, с помощью биотоков, и сотрудники клиники, тесным кольцом окружившие 0'Принса и сосуд с мозгом, тщетно старались угадать суть разговора: лицо хирурга оставалось каменным.
Выйдя из лаборатории, 0'Принс прошел в свой великолепный кабинет и вызвал по видеофону президента Уэстерн-компани.
– 0'кэй, босс, - почтительно сказал он, когда на экране появилось знакомое всей стране холеное лицо с хищным подбородком.
– Мозг препарирован и весь к вашим услугам. Как раз нужный объем...
– Он не поврежден?
– Нисколько.
– Гм... Приступайте в таком случае к программе...
– мистер Вильнертон понизил голос, - к программе "Железный гладиатор". Имейте в виду, у вас всего четыре месяца, поэтому не медлите.
– Слушаюсь.
Экран погас.
Фостер Ленчли учился ходить, как малыш учится делать первые шаги: робко и неуверенно. Поначалу Фостеру страшно было и подумать о расстоянии между двумя фрамугами биолаборатории, где проходило обучение. Но очень скоро Фост стал чувствовать себя все более уверенно. Ноги и руки - длинные гибкие щупальцы - теперь подчинялись ему куда охотней, чем раньше. А сила в них была такая, что Фостер шутя мог согнуть в трубочку и затем разогнуть маленькую двухцентовую монетку. Обладать постоянно такой силой Фостер, конечно, не отказался бы, но нынешнее тело его... Нет, что ни говори, оно было слишком уж отталкивающим. Огромная голова, снабженная четырьмя блюдцами-фотоэлементами, позволяла видеть все вокруг, но была безобразна, особенно если учесть торчащие из макушки многочисленные кустики антенн. А о "теле" и говорить не приходилось.
Но Фостер помнил разговор с хирургом и тщательно проделывал вес тренировочные упражнения, подчас весьма длительные н утомительные.
Словно по команде все газеты затрубили вдруг о новой сенсации века - сражении железных гладиаторов.
Две фирмы решили помериться качеством продукции. Было оговорено, что они создадут по роботу, причем объем электронного мозга не мог превышать девятисот кубических сантиметров. В соответствии с регламентом роботы должны были сражаться до гибели одного из них. При этом железным гладиаторам не полагалось никакого оружия. "Битва на уровне диких зверей" - захлебывались газеты. "Победит не только сила, но и более правильная стратегия", - вещали статьи. "Зрелище, которому позавидовал бы сам император Нерон", - кричали аршинные заголовки.
Наконец Фостер обрел, как говорится, форму. Он перемещался легко, как арабский скакун, а грации его - если под грацией понимать безукоризненную координацию движений - могла бы позавидовать и примадонна столичного мюзик-холла.
За долгое время обучения Фостер сильно сдружился с 0'Принсом, который казался добрым и ласковым, как отец.
– Вот что, Фост, - сказал однажды 0'Принс,, когда вечерние тренировки были закончены и Фостер отдыхал после трудных упражнений.
– Ты выполнял все мои требования, и я доволен тобой. Теперь ты должен выполнить одну только вещь...