Чтение онлайн

Она снова поднесла флягу с водой к моим губам.

— Я украла немного мяса для тебя, — прошептала она и кусочек за кусочком скормила мне вареное мясо.

— Тебе не следовало так рисковать, — заметил я.

— Ешь, — сказала она. — Это придаст тебе силы.

— Что бы они сделали с тобой, если бы обнаружили, что ты украла мясо?

— Не знаю, — сказала она. — Я полагаю, они просто бы высекли меня. Может быть, отрубили бы мне руки.

— Почему ты так рисковала из-за меня? — снова спросил я.

— Ты ведь с Земли, Джейсон? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Да, — подтвердил я. — С Земли. Откуда ты знаешь мое имя?

— Я слышала, что тебя так называли. Ведь это не просто имя, которое тебе дали?

— Это просто имя, которое мне дали, — сказал я.

Я носил имя Джейсон только в качестве прозвища. Рабы не имеют собственных имен. Ведь они просто животные. Их называют так, как пожелают хозяева.

— Ты знаешь о Земле? — спросил я.

— Да, — печально ответила она. — Я знаю о ней.

— Как тебя зовут?

Она молчала.

— Как тебя зовут? — повторил я.

— Это стыдное имя. Пожалуйста, не заставляй меня произносить его, — сказала она.

— Пожалуйста, — настаивал я.

— Дарлин, — сдалась она.

— Это земное женское имя, — сказал я возбужденно и задрожал в своих цепях.

— Да, — подтвердила она.

— Это красивое имя.

— Оно, кажется, хорошо подогревает похоть у горианских хозяев, — проговорила девушка.

— Почему они дали его тебе? — спросил я.

— Чтобы было ясно, что я не более чем шлюха и рабыня, — ответила Дарлин.

Я уже слышал, что женские земные имена часто используются как клички для рабынь на Горе. Часто они даются самым низшим, самым восхитительным и чувственным рабыням.

— Как жестоки горианцы! — воскликнул я и добавил: — Мне жаль, прости меня.

— За что? — удивилась она.

— Я не хотел оскорбить тебя.

— Я не понимаю.

— Ты ведь горианка, разве не так?

— Нет, — ответила Дарлин.

— Тогда кто ты?

— Просто бедная земная девушка. Рабыня, — прозвучал ее ответ.

Я был ошеломлен.

— Твой горианский безукоризнен, великолепен! — воскликнул я.

— Кнут многому меня научил, — ответила девушка.

Я молчал, переполненный сочувствием к ней. Как трагично, подумал я, быть девушкой моего мира и оказаться доставленной жестоко и безжалостно в мир Гора, чтобы сделаться рабыней!

— На Земле, — сказала она, — меня звали Дарлин. Тогда это было, конечно, мое собственное имя, а не просто кличка рабыни, данная мне по прихоти хозяев.

— Я должен посмотреть на тебя, — сказал я и приподнялся на цепях.

— Ешь, Джейсон, мяса осталось мало.

Я покончил с мясом с помощью ее маленьких пальцев, аккуратно клавших кусочки мне в рот.

— Ты слишком рисковала, принеся мне еду.

— Ерунда. Ты — человек моего мира, — объяснила она.

— А ты — прекрасная и смелая девушка, — сказал я.

— Я только несчастная рабыня, — возразила Дарлин.

— Я должен увидеть тебя. Нельзя ли как-нибудь зажечь свет?

— Тут есть маленькая лампа. Но я боюсь зажигать ее, — сказала она.

— Почему?

— Ты землянин. Мне было бы стыдно, если бы ты увидел меня, девушку с Земли в таком виде, в каком я теперь нахожусь.

— Почему? — снова спросил я.

— Я одета только в лохмотья и ошейник рабыни.

— Зажги лампу, — ласково попросил я ее. — Пожалуйста, Дарлин!

— Если я сделаю так, — проговорила она, — пожалуйста, постарайся посмотреть на меня с благородством землянина.

— Конечно. Пожалуйста, Дарлин!

— Я зажгу лампу, — пообещала она и поднялась на ноги, направившись в другой конец комнаты.

Я услышал стук камня, возможно — железного пирита, и увидел искры. Внутренне я задохнулся, когда во вспышке искр, за которыми последовала темнота, уловил коротким взглядом соблазнительную девушку, стоявшую на коленях в углу комнаты. На ней было одеяние из репсовой ткани, неприлично короткое, разорванное на бедрах, как я решил — нарочно. Держался лоскут на левом плече при помощи одной узкой пряжки. Ее грудь, полная и прелестная, едва была закрыта тонкой коричневой материей. При вспышке света я увидел блеск плотно прилегающего стального ошейника на ее горле. Она была босая.

Камни снова стукнулись друг о друга, и я опять увидел ее, склонившуюся над куском мха, трута, который она пыталась воспламенить.

У нее были темные волосы, короткие, но пышные, падающие на лицо. Я заметил округлость ее форм, ее ошейник, ее босые ноги. Будь я работорговцем, я обязательно запросил бы за нее дополнительную цену в декларации груза.

Наконец она заставила кусочек мха загореться и положила на него солому. Солома, вспыхнув с одного конца, зажгла фитиль маленькой глиняной масляной лампы.

Дарлин погасила солому и пальцами распушила мох, пока маленькие огоньки, рассеиваясь на бегущие светящиеся точки, не исчезли в нем. Потом она взяла лампу в руки и приблизилась ко мне, присела и поставила лампу рядом. Тогда я посмотрел на нее при тусклом свете лампы, маленькую, соблазнительную, увидел, как она красива и хорошо сложена. Клочья лохмотьев не скрывали ее привлекательности. Она стояла на коленях, и ее босые ноги были плотно прижаты друг к другу.

Дарлин взглянула на меня с жалобным протестом. Мог ли мужчина, в котором осталась хоть капля крови, который еще мог дышать, смотреть на такую женщину без вожделения? Дарлин покачала головой.