Шрифт:
Часть I
Ключ из четырех частей
Глава 1. Забились!
Природа издевалась над Антохой Волковым. Солнце майское. Настроение майское. А на календаре только-только заканчивается март. Конечно, конец третьей четверти – дело хорошее, но это все-таки не конец четвертой. Антоха покосился на окно класса. Математичка Полина Андреевна, как всегда по весне, плотно задернула шторы – смертельно боялась веснушек. Полина Андреевна резонно считала, что завучу по воспитательной работе негоже выглядеть как старшеклассница. Но раньше она хотя бы форточку открывала в такую жару, а теперь…
– Волков! – математичка немедленно учуяла, что Антоха – позор класса и ее головная боль – снова отвлекся. – На улице ничего интересного! Меня слушай!
Тут она врала. Форточки как раз и были закрыты потому, что на улице творилось нечто очень интересное. Там валили дуб. Судя по раздраженным голосам рабочих – безуспешно. Очень безуспешно, потому что рабочие спорили страстно и не выбирая выражения. Сперва Полина Андреевна еще пыталась стыдить их через окно, они переходили на невнятное бормотание, прерываемое кашлем бензопилы, – и постепенно снова возвращались на повышенные тона. Тогда математичка закрыла все форточки. Голоса рабочих потеряли в разборчивости, но Антоха даже по обрывкам прекрасно понимал, о чем те спорят.
Дуб валиться не хотел. Он плевать хотел на всех этих людишек с пилами – и плевал, как и все те столетия, которые тут простоял. Он был тут всегда, пережил две большие войны, уцелел при строительстве школы и, судя по всему, ее тоже собирался пережить.
Дуб был местной достопримечательностью. Почему школу построили вокруг него, оставалось загадкой. Волков-старший, сам архитектор по образованию, рассказывал, что школу должны были построить немного в другом месте, но там возникли проблемы, а сроки поджимали… В общем, перенесли школу туда, где она и сейчас стоит. Отдельно стоящее дерево тогда не учли, думали, что спилят его – и вся недолга. Не спилили. И теперь не спилят.
– Волков! Что такого смешного в теореме Пифагора?
Антоха понял, что злорадно усмехается, представляя себе, как рабочие поругаются-поругаются да и уйдут.
– Волков! К доске!
Антоха поплелся к доске, еле переставляя ноги. По его внутренним часам урок должен был уже давным-давно закончиться. Полина Андреевна ждала его, угрожающе скрестив руки на груди.
– Я как раз говорила о доказательстве теоремы Пифагора. Ты улыбался. Значит, тебе это доказательство знакомо. Логично?
Это было ни на грамм не логично, но спорить Антоха не стал. Он остановился у доски с видом пленного пирата, которого заставляют выдать местоположение клада. Антоха вообще напоминал корсара: невысокий, худой, жилистый, такому только по реям и ползать. А еще вихрастый, несмотря на то что русые волосы подстрижены совсем коротко. Эти вихры Полину раздражали больше всего.
– Прошу, – продолжила Полина Андреевна, – изобрази доказательство на доске.
Антоха взял в руки мел и уставился на доску. Никакой подсказки там не обнаружил. Тогда он стал искоса рассматривать математичку.
– Ты думаешь, – ехидно спросила она, – доказательство написано на мне? Ты заблуждаешься.
Он перевел взгляд на штору. В этом месте ветка дуба подходила совсем близко к стеклу. Тень скользила по шторе, как будто кто-то подбадривающе помахивал Антохе рукой.
– И на шторе доказательства тоже нет, Волков. Не надо тратить мое и общее время. Класс! – математичка развернулась к остальным. – Ваш товарищ в беде. Вы можете спасти его, если докажете теорему Пифагора…
Над первой партой тут же взметнулась рука. Антоха криво усмехнулся: вряд ли остроносая Машка-зубрилка решила его выручить. Просто хотела показать, насколько она умнее. Но поторопилась, потому что Полина Андреевна закончила неожиданно:
– …неизвестным мне способом.
Тонкая рука Машки исчезла, как будто и не появлялась. Сама Машка, мелкая и шустрая, полностью уместилась за раскрытым учебником. Да и весь седьмой «Г» сидел, вжав головы в плечи. Все постарались стать невидимками. Хуже всего это выходило у Мишки Беркина и Любы Метелкиной. Мишка от природы был здоровенный бугай, а Люба за пять лет занятий плаваньем нарастила такие плечи, что за ней любой старшеклассник мог спрятаться.
Антоха умоляюще посмотрел на Севку Рогова. Если кто и мог удивить математичку, то только он. Но Рогов, как назло, что-то увлеченно писал. Наверняка не по теме, но к нему Полина вряд ли придираться будет. Антохе казалось, что иногда она Севку побаивалась, а один раз даже смутилась, когда тот нашел у нее ошибку. Рогов ей очень тихо сказал на переменке, только Антоха и слышал, но математичка залилась краской и еще больше стала похожа на одиннадцатиклассницу.
Антоха обвел класс полным отчаяния взглядом. «Пара» перед самыми каникулами ему была нужна, как шпоры зайцу. Он уже почти убедил отца в необходимости приобрести новый мобильник для сына, а тут такой облом. Все старательно отводили глаза. Только новенькая девчонка со смешным именем Лёля смотрела на него ободряюще и даже подмигнула.
«Дать бы тебе в глаз, – мрачно подумал Антоха. – Нашла время подмигивать!»
Но почему-то продолжал смотреть на нее, хотя смотреть было особо не на что: девчонка как девчонка. Роста среднего, не толстая и не худая. Белобрысая, ресницы и брови почти не видны, только глаза какие-то странные, сразу и не поймешь, куда они смотрят. Прикрывшись от учительницы книгой, Лёля занималась обычной девчоночьей ерундой – быстро-быстро вязала хитрый узелок из какой-то ниточки. При этом губы ее шевелились, словно она рассказывала стихотворение на скорость, а серые глаза стремительно наливались свинцом. Зрелище оказалось таким завораживающим, что Антоха, несмотря на всю серьезность ситуации, не мог оторвать от него взгляд.
– Ну, раз так… – зловеще начала математичка.
У Волкова все внутри сжалось от обиды и несправедливости.
Пальцы и губы Лёли зашевелились с еще большей скоростью.
– …будет логичным, Волков…
«Не имеете права!» – хотел возмутиться Антоха, но не успел. Лёля резко дернула за кончики нитки, та распрямилась без единого следа узелка… и Полина Андреевна вдруг сбилась с мысли. Учительница замолчала, явно пытаясь вспомнить, о чем она сейчас говорила, потерла лоб и с некоторым изумлением уставилась на Антоху.
А весь класс уставился на нее. Полина славилась своей логичностью и непрошибаемостью.
К счастью для всех, тут грянул звонок. А то неизвестно еще, чем бы все это закончилось.
– Все свободны, – пробормотала математичка и стремительно выскочила из класса.
На большой перемене Антоха сначала отругал Севку:
– Ты гений или кто?
– А? – уточнил Севка, испуганно озираясь. – А где геометрия?
– Кончилась уже!
Рогов принялся торопливо забрасывать в рюкзак книжки: