Чтение онлайн

– Так он жив?

– Кто? Водитель?

– Да на хрена мне твой водитель! Я о Степане, – выпалил Воловик.

– И Степан жив, и Рафик жив. Мне нужен был только Пузырь. Но он сам выбрал свою участь.

– Как ты это сделал? – недоумевал Воловик, оглядывая седого.

– Так же, как с вашей девушкой, – улыбнулся тот. – Обыкновенное электричество. – Он вытянул вперед скованные наручниками руки.

В это время позади него раздался приглушенный стон.

– Степа, ты как? – спросил Воловик.

– Что это было? – прокряхтел Бабийчук. – Ты взял его?

– Взял, – ответил Леонид, кивая на стоявшего рядом седого. – Идти сможешь?

– Попробую. Черт! Такое ощущение, будто все мышцы одеревенели.

– Вам сейчас необходимо теплое питье и покой, – сказал седой.

– Тебя забыли спросить! – огрызнулся Бабийчук.

– Думаю, он знает, что говорит, – возразил Воловик, помогая Степану спуститься с лестницы.

Ноги у Бабийчука подкашивались, голова кружилась, но он держался молодцом. Седой молча следовал за ними.

– Я тебя сейчас домой отвезу, а потом займусь этим, – кивнул Воловик в сторону седого, захлопнув за ним дверцу «жигуленка» и усаживая Степана на переднее сиденье.

– А если он?.. – недоверчиво оглянулся на задержанного Бабийчук.

– Не волнуйся, он будет паинькой, – ответил Леонид, усаживаясь за руль. – Правда? – Он тоже оглянулся на седого.

Тот смотрел в окно.

– А как быть с теми двумя, ради которых мы, собственно, сюда приехали? – поинтересовался Степан.

– Одного я приковал к трубе, – ответил Воловик, – а второму все равно уже не поможешь. Так что подождут до утра. Убийства тут нет, мы с тобой оба видели, что это самострел. Поэтому спешить некуда. А до утра у нас будет достаточно времени побеседовать с задержанным и выяснить, что он тут делал.

Леонид тронул машину с места, и они помчались по ночному городу, нарушая тишину тарахтением прогоревшего глушителя.

– Ну что, в обезьянник я тебя всегда успею определить, – сказал Воловик, повернувшись к задержанному, когда они остались вдвоем. – А сейчас я страшно проголодался.

– Можно зайти в какое-нибудь кафе, – отозвался седой. – Я бы тоже перекусить не отказался.

– Какое кафе, в два часа ночи? Хотя… Я знаю парочку, но там дорого.

– А вы не беспокойтесь, я угощаю, – сказал седой.

– Ну, ладно. Тебя за язык никто не тянул

Воловик притормозил возле одного работающего в это время кафе.

– Давай сюда руки, – сказал он седому. – Только я очень тебя прошу, не заставляй меня в тебе разочаровываться.

Седой не ответил и вошел в кафе.

Воловик вздохнул, покачал головой и вошел следом.

Охранник окинул их оценивающим взглядом и отвернулся.

В полутемном зале за столиками, отделенными ширмочками, ворковали припозднившиеся влюбленные парочки, ночные бабочки набивали себе цену изрядно захмелевшим клиентам. На небольшой сцене, освещенной фиолетовыми и красными лучами, происходило действо, отдаленно напоминающее эротический танец.

Воловик и седой сели за столик в углу и подозвали официанта. Ночное меню не отличалось разнообразием, однако Воловик отыскал в нем вполне подходящее для себя блюдо – люля-кебаб и попросил принести бутылку водки.

– Вы же за рулем! – удивился седой.

– Если мне и придется сегодня сесть за руль, то очень нескоро, ибо разговор нам предстоит долгий, – сказал Воловик.

– Хорошо. Тогда мне тоже люля-кебаб. А водку вы, надеюсь, не только для себя заказывали?

– Думаю, нам с тобой для начала одной бутылки на двоих хватит. А если будет мало, возьмем еще, верно? – Он повернулся к официанту, и тот покорно кивнул. – Да, и еще солененького чего-нибудь принеси: огурчиков, капустки. Найдется?

– Конечно, – ответил официант. – Что-нибудь еще?

– Маслинки прихвати и пару бутылок минералки, – сказал Воловик и, когда официант удалился, посмотрел на седого.

– Как тебя зовут?

– Геннадий Николаевич Ратов… Гена.

– А меня Леонид Сергеевич Воловик… Леня… А я ведь искал тебя, Гена. После того случая на пруду. Ты тогда смылся куда-то. Я опомниться не успел, а тебя и след простыл.

– А зачем вы меня искали?

– Слушай, кончай «выкать», а то неловко получается: сидит седой мужик и говорит мне «вы» – я себя стариком каким-то чувствую, а мне чуть больше тридцати. Кстати, тебе-то сколько?

– Двадцать восемь.

– Сколько?!

– Двадцать восемь, – повторил Геннадий.

– Это где ж тебя так помяло-поломало… Ты где служил?

– Я не служил, – ответил Ратов.

– Ну, надо же! А я, признаться, думал, тебя в какой-нибудь горячей точке так потрепало – вишь, седой весь! Как же это тебя так угораздило?

– Угораздило, – эхом отозвался Геннадий.

Они помолчали, дожидаясь, пока официант расставит на столе тарелки, закуски, разложит приборы и разольет по маленьким рюмкам водку из запотевшего графина.

– Ну, за твое здоровье! – произнес Воловик.

– И вам не кашлять.

– Опять «выкаешь»?

– Извините, но мне так привычнее.

– Как знаешь.

Они выпили и захрустели малосольными огурчиками.

– А почему Пузырь назвал тебя генератором? – поинтересовался Леонид.

– Это прозвище.

– Любопытно.

– Ничего особенного, – сказал Геннадий, поддевая вилкой квашеную капусту. – Меня так еще в институте прозвали.

– А можно поподробнее?

– Выйдет очень долго.

– У нас еще целая ночь впереди.

– Вы меня посадите? – спокойно спросил Ратов.

– Трудно сказать, я ведь пока ничего о тебе не знаю. Что ты, например, делал на подпольном складе, что тебя связывает с Пузырем? Я понимаю, что ты, скорее всего, не преступник, но мне нужно понять, кто ты.

– Хорошо. С чего начать?

– Начни с института, с прозвища. А там посмотрим.

– Ладно, – сказал Ратов. – Когда-нибудь я все равно должен был кому-то это рассказать…