Чтение онлайн

– Я написал маме, что стал танкистом. А что я за танкист, если еще и танка не видел?

– Не надо было писать, что ты уже танкист. Ты в танковой бригаде, но еще не танкист. А танки ты увидишь, Полад, не спеши, столько танков увидишь, что удивишься, откуда они берутся.

Полад и рад был бы остаться возле Пронина, но он стесненно чувствовал себя среди офицеров штаба, поэтому некоторое время спустя он попросился в какую-нибудь роту.

– Товарищ подполковник, отправьте меня к бойцам, которые с вами из Ленкорани прибыли. Тут я вам мешаю.

– Скучаешь по землякам?

– Каким-нибудь делом заняться бы…

– Хорошо, я скажу, чтобы тебе нашли посильную работу. Пойдешь к ремонтникам. Ты ведь кое-что смыслишь в радио, будешь помогать мастеру восстанавливать танковые радиостанции.

– Я пойду. Но если можно, отправьте меня в роту, к танкистам.

– Трудно тебе там будет, не сможешь управляться, силенки у тебя еще не те… Я вот с минуты на минуту нагоняй из-за тебя должен получить…

– А газеты все время пишут о подростках, которые еще меньше меня, а уже партизанят, сражаются с врагом наравне со взрослыми.

– Армия и партизанский отряд все-таки не одно и то же. Много общего, но… Да и условия разные. Что можно там, то недопустимо здесь.

Спустя несколько дней после этого разговора Пронин разрешил Поладу отправиться в роту, с условием: если будет трудно, – доложить и возвращаться в штаб.

Так Полад оказался в роте лейтенанта Тетерина. Тетерин, оглядев Полада, остерегся включить его в состав экипажа и перепоручил старшине Воропанову:

– Погляди-ка, может, найдешь подходящую работу для паренька? Только не слишком тяжелую.

Вторая рота стояла в лесу. Танки были так укрыты, что Полад не сразу их обнаружил. Первый танк, который он увидел, был танк «Волжанин» братьев Колесниковых. Уже потом в глазах у Полада зарябило от надписей «Ленкоранский колхозник». Он вспомнил, как собирали деньги на колонну танков. Но почему этот танк называется «Волжанин»?

У «Волжанина» Полад и столкнулся с Шарифом Рахмановым.

– Ты кто такой, а? Откуда взялся?

– Из прекрасного южного города.

– Ай, плут! Но на плохого парня ты не похож. Кроме шуток, откуда явился?

– От начальника штаба.

– Ого! От начальника штаба? Ловко начинаешь, у больших чинов пригрелся. Хорошо, а имя-то можешь сказать?

– Могу. Меня зовут Полад.

– И кто ж тебя в армию взял? По виду тебе лет четырнадцать, от силы пятнадцать… Таких у нас не берут. Наверняка тебя вместо кого-нибудь толкнули… – Шариф пытливо осматривал Полада. – Совесть там, в военкоматах, видно, потеряли! А ты что думал? Здесь фронт, деточка. Не игрушки. Пока не поздно, браток, действуй, требуй свои права. Пусть тебе какой-нибудь грамотный человек умное заявление состряпает, и пошли прямо командующему фронтом: пусть пошлют тебя на комиссию и вернут домой, потому что ты малолетний, послан на фронт незаконно.

Полад не мог слушать разглагольствования Шарифа.

– Да что вы, дядя, вы сначала разберитесь, в чем дело, а потом говорите. Никто меня насильно на фронт не отправлял. Я сам, по своей воле, пошел в армию. Что я, хуже вас? Так говорите, будто я вам жаловался!

– Добровольцем на фронт пошел?! Ну, тогда другого такого дурака, как ты, еще не видали. Ты что, с ума спятил? Еще молоко на губах не обсохло, а на фронт заявился? Да в этом огне и пламени такие ли люди в цыплят превращаются? А ты что здесь будешь делать, джыртдан? [8] ..

Полад отвернулся. А Шариф, ругаясь, пошел прочь.

В роте прослышали, каким образом Полад попал на фронт. И стали проявлять к нему большое уважение. Вскоре Полад сделался всеобщим любимцем. Повар старался дать ему обед пожирнее, танкисты оберегали его от непосильных, трудных дел. Ближе всех сошелся Полад с экипажем танка «Волжанин». Братья были добры и покладисты, и Полад в свободную минуту мчался к «Волжанину», лазил в танке и вокруг него, как дома, обо всем расспрашивал братьев, и те охотно удовлетворяли его любознательность.

Ценя сообразительность Полада, Аркадий Колесников про себя решил, что возьмет мальчишку в экипаж, и потому часами занимался с ним. Полад быстро освоил радиоаппаратуру. Потом Аркадий нажал на изучение пулемета, и снова остался доволен способностями своего ученика.

Однажды Аркадий Колесников сказал:

– Отлично ведешь себя, Полад. Хвалю. И думаю, тебя можно перевести в состав экипажа.

Вместе пошли к командиру роты. Колесников сказал:

– Товарищ лейтенант, я давно уж без стрелка-радиста. Чувствую: скоро выступать. А что буду делать с неполным экипажем?

– Подыщем тебе подходящего человека.

– Когда? Где? Пришлют какого-нибудь неумеху, его еще научить надо. А между тем в роте подходящий человек есть.

– Кого имеешь в виду?

– Полада Талышлы.

– Талышлы? Да разве он справится? Выучился чему-нибудь?

– Всему, чему надо, я его научил.

– Проверим, что он умеет и знает, а там поговорим.

Вскоре Тетерин самолично проэкзаменовал Полада.

Колесникову сказал:

– Судя по знаниям, Талышлы можно ввести в состав экипажа. Однако не забывай: ребенок! Возраст – не призывной, В качестве сына полка пожалуйста, пусть живет, а в экипаж его нельзя.

– Я спрошу разрешения у капитана.

– От Гасанзаде ничего не зависит. Дело в Пронине. Будет его указание возьмем. Нет – ничего не попишешь. Да ты не журысь, як говорят украинцы, не получится с Талышлы, дадим тебе хорошего стрелка-радиста, прошедшего огни, воды и медные трубы. Чего ты к Поладу прицепился? Он еще подросток, в бою может сдрейфить… Не хочу, чтобы о «Волжанине» плохая слава пошла…

Аркадий Колесников этих опасений не разделял. Непосредственно, глазом опытного бойца, он внимательно наблюдал за Поладом, и только после того, как уверился, что из парня выйдет достойный солдат, принял решение просить о включении его в состав экипажа.