Чтение онлайн

Крикнул снова — все хуже и невразумительнее вышло. И тут Блюева осенило — А ведь здесь нет сидра-то! А что есть — неизвестно.

"Я ведь сам мечтал о таком вот мире, где нет сидра и быдло вокруг не видно", — думает так Блюев, и снова рот разинул от удивления.

"Вот оно — все иначе, и я, вроде, другой уже стал, здесь как-то непривычно, так и хочется буфетчику в репу и не объяснять ему ничего."

Думает так себе Блюев, а сам идет к стойке, и вдруг все смешалось у него в глазах, и он ощущает себя совершенно голым, и к тому же не мужчиной, и даже не девушкой, а толстой женщиной. "Ай!" — думает Блюев, и тут выпрыгивает откуда-то из кустов поручик Слонов, накидывается на него и начинает как любезницу насиловать. Что говорить, даже неприятно стало Блюеву. Придумал он кричать и кусаться, и вот — неожиданно оказывается, что нет никакого Слонова, а он Блюев сам кого-то насилует (кажется, государя Императора). И насилует до последней степени, так, что во сне рычит и просыпается обсдавшись…

— Хорошо бы стать генералом, — мечтал Блюев, привалившись спиной к стене окопа.

У юнкера Блюева уже был один знакомый генерал. Блюев видел его однажды во время проведения смотра солдатской пляски. Фамилия у генерала была Мюллер и был он весь расшит лампасами и галунами, в общем, смотрелся неотразимо.

— Сначала я стану полковником, — думал Блюев, решив, что генерал — это все же слишком. — Полковником стать легко… Надо совершить какой нибудь подвиг. Спасти в бою, к примеру, государя Императора…

Был полдень. Между тем, какая-то нахальная птица, пролетая мимо, обгадила мундир Блюева. Юнкер отряхнулся, стараясь не отпускать столь радостные сердцу мысли.

— Чтобы выбиться в полковники, — думал он, — надо просто оставаться в живых после каждой битвы, а остальные чтобы помирали налево и направо. Тогда тебя будут поднимать по служебной лестнице. Оставаться в живых в этом пекле, может только хороший солдат, а для этого главное — быть примерным юнкером.

— Если я буду хорошим юнкером, — внушал себе Блюев, — быть мне в скорости неплохим полковником. Или даже прапорщиком…

Что почетнее — полковник или прапорщик, Блюев, да и никто из его товарищей, не знали. Эти данные хранились в канцелярии корпуса в строжащей тайне от юнкеров.

В редутах Слонова, по благородному решению начальства, находился только один взвод, куда входили сам Блюев и его приятель — Адамсон. Имена остальных юнкеров, не ставших нашими знакомыми, теперь позабыты, а вскоре и вообще станут маловажны.

Старшекурсники Шестого пехотного под предводительством капитана Малокайфова разбрелись по городу с названием Же в поисках сидра и женщин, а два других взвода юнкеров первого курса, в том числе старательный юнкер Хабибулин, были переданы под командование уверенного обер-лейтенанта Каца и направлены для постройки загородного домика и Шлагбаума для майора Секера.

В милях двух прямо напротив одинокого взвода поручика Слонова и, собственно говоря, окопа юнкера Блюева, размещалась передовая линия обороны, сплошь укопанная старыми равелинами, батальона юнкеров столичного Пехотного корпуса графа Менструраннего. Там, по всей видимости, готовилась атака на редуты Слонова, и потому изредка взвизгивала нерешительная труба, стучал барабан и доносилось ржание лошадей.

Ко всему прочему, было заметно, что к вражеским юнкерам прибыла имперская кухня. Блюев с тоской подумал о том, что завтрака им не видать, да и обеда с консервами, пожалуй, тоже. Поручик Слонов то и дело хотел приблизить Учения как можно ближе к боевым, чтобы нерасходованные продукты утаить и обменять в штабе на сидр. Сам он пил где- то неподалеку в лесу со спивающимся ветеринаром Мерзивляном. Пили они, впрочем, вовсе не сидр, а спирт медицинский, отчего не получали должного удовольствия.

Вскоре Блюев оставил мысли о карьере и теперь с нарастающим страхом стал думать о предстоящей атаке противника. С минуты на минуту ему предстояло держать себя в руках и не обложиться под возможным обстрелом аркебузы. По правде говоря, о том, что так бывает, юнкер знал только со слов денщика Палыча, который иногда умел и приврать.

Волнение Блюева неуклонно нарастало и принял решение, что лучше справить свои дела сейчас, до атаки противника. Юнкер деловито вылез из окопа и устроился на пригорке, дабы иметь обзор и не пропустить решительного момента атаки. Момент, однако же, подступил как раз с другой стороны.

Чаща леса, на опушке которого были вырыты окопы юнкеров, внезапно раздалась, пропустив санитарную повозку. На ней ехал пожилой офицер с изможденным похмельем лицом. Это был ротмистр Николай Яйцев, офицер Ставки, на которого была возложена роль посредника при Маневрах. Яйцев был занят тем, что развозил по батальонам вводные и приказы командования. Положенную ему по штату лошадь отдали на пропитание юнкерам, строившим домик майору Секеру, и похмельный офицер ездил с санитарами, чего очень стыдился.

— Господа! — прокричал в жестяной рупор посредник. — Объявляется атака противника, предваряемая артподготовкой. Внимание! Прячься кто как может!

Тут взор ротмистра Яйцева упал на впавшего в размышления юнкера Блюева.

— Эй, юнкер, там, на пригорке! — злорадостно возопил ротмистр. — Я подам на вас рапорт! Вас накрыло артподготовкой!

При последних словах посредника из повозки выскочили дюжие санитары. Блюев, вращая от натуги глазами, тоже услышал столь странные слова, и повернул голову. В тот же миг санитары подхватили Блюева под руки и поволокли к повозке.

— Да отпустите, черти! Куда вы меня тащите? У меня задание! — настаивал возмущенный Блюев.

— Молчите, вашебродь! — сурово прохрипел левый санитар, очевидно, пьяный. — Вам нельзя волноваться — вы потеряли много крови.

— Вас следует в полевой госпиталь, на перевязку, вашбродь, — заметил доброжелательный санитар справа.

— Да, на подтирку ему надо! — снова уточнил левый санитар.

— Эй, юнкер! Ваша фамилия! — перебивая их, нетерпеливо вопросил суровый ротмистр Яйцев.

— Блюев, господин посредник, — доложил Блюев, поддерживаемый за руки и пытающийся удержать спадающие штаны.

— С артобстрелом, дружок, не шутят! На войне вам живо бы снесло голову! Марш в госпиталь, нерадивый солдат! — продолжал возмущаться Яйцев, входя во вкус своей роли посредника.

Упирающегося Блюева потащили к повозке, а он кричал уже не переставая:

— Не хочу в госпиталь! Хочу в атаку! Хочу грудь положить за государя Императора!

От повозки, куда погрузили Блюева, стало неприлично смердить.

— Прекратите препираться по незначительным вопросам, господин юнкер! Тем более, что вы обосфались! — теряя терпение, прокричал ротмистр Яйцев.