Чтение онлайн

Фрейд. Я и без того слишком много вам должен.

Брейер (с улыбкой). Фрейд, вы отправляетесь в Париж с официальным поручением. Ваш долг – принять эти деньги. Возьмите их так, словно бы вам давал их старший брат или отец. Вы отдадите их мне, когда сможете.

Лицо Фрейда, когда он слышит слова «или отец», светлеет. Он успокаивается.

Фрейд. Беру. (Он маяча, но с глубокой любовью смотрит на Брейера. И вдруг смеется.) А вы знаете, что я увожу с собой проклятие Мейнерта? Я – блудный сын! Он меня про­клял! Ну что же (пожимает руку Брейеру), сын выбирает другого отца (Со сдержанным волнением.) Благодарю вас.

Брейер(смутившись, скороговоркой). Я вас оставляю.

Фрейд провожает глазами уходящего Брейера Смотрит ему вслед с какой-то спокойной и почтительной нежностью. Потом отворачивает­ся и подходит к Марте.

Фрейд. Откуда он узнал… (Марта улыбается.) Это ты ему сказала?

Она хохочет. На мгновение кажется, что он готов рассердиться, но потом улыбается.

Фрейд. Все к лучшему. Эта поездка тебе вовсе не нравится, и все-таки именно ты даешь мне возможность ее совершить Я люблю тебя. (Последний раз он бросает взгляд в сторону Брейера, и лицо его слегка мрачнеет.) Мне все же было бы гораздо приятнее, если бы он просто пришел пожать мне руку.

Свисток.

Голос за кадром. Пассажиры на Мюнхен, Базель, Париж, пожалуйте в вагоны.

Фрейд (поворачивается к Марте). Ты будешь думать обо мне?

Марта. Каждую минуту. А ты?

Фрейд. Каждую минуту.

Марта. Даже на лекциях Шарко? Лгун!

Фрейд. Даже на лекциях Шарко. А ты не будешь ходить на каток?

Марта (с легким раздражением). Да нет же.

Фрейд. Поклянись мне.

Марта. Как ты мне надоел!

Снова свисток.

Голос за кадром. Пожалуйте в вагоны. Пожалуйте в вагоны.

Поезд медленно трогается.

Фрейд. Если не дашь клятву, поезд уйдет без меня.

Марта (видя, что поезд набирает ход). Беги же! Беги! Ну да, клянусь! Беги же, а то не догонишь.

Фрейд бежит вдоль поезда, который увеличивает скорость, и вскаки­вает на площадку последнего вагона.

Париж. Январь 1886 года.

В глубине улицы – больница. Издалека видны большие позолочен­ные буквы «Hopital de la Salpetriere».

Идет снег, торопятся в больницу молодые люди – студенты и врачи. Двор больницы. Печальная и темная прихожая. У Фрейда насмешливый и довольный, почти веселый вид. Он привыч­но идет по коридору и, явно задумавшись о чем-то, достает из портсигара сигару и задумчиво ее раскуривает. Сразу же закашлива­ется. Чем чаще он затягивается, тем больше кашляет, краснеет. Лысый и полный мужчина небольшого роста выходит из комнаты в коридор (на двери табличка: «Кабинет доктора Шарко»), насмешливо разглядывает Фрейда и легенько хлопает его по руке.

Шарко. Мсье, здесь не курят.

Фрейд вздрагивает, узнав Шарко.

Фрейд (кашляя). О, простите.

Шарко (с улыбкой смотрит на него). Вы кашляете как проклятый! Сколько сигар в день?

Фрейд (доверчиво, откровенно). Я… (Смущаясь.) Двадцать пять.

Он не знает, куда девать сигару.

Шарко. Несчастный. (Пауза.) А почему?

Фрейд. Не знаю. Меня охватывает желание…

Шарко. Которое хватает вас за горло. Это вы обращались с просьбой побеседовать со мной?

Фрейд. Я. (Вытягивается в струнку, щелкая каблука­ми.) Доктор Зигмунд Фрейд.

Шарко (указывая на кабинет, откуда он только что вы­шел). Зайдите ко мне после лекции.

Аудитория в конце коридора.

Много студентов.

Все стоят. Шарко тоже стоит. Перед ним стол, на котором две бутылки. У больших окон в глубине – два стула и складная брезентовая кровать.

Фрейд расположился в первом ряду. Шарко читает лекцию, проха­живаясь взад-вперед по аудитории. Он крайне самоуверен, держится очень непринужденно и артистично.

Шарко. Прошлый вторник я рассказывал вам о классических симптомах истерии: параличах, или, пользуясь термином, кото­рый я предпочитаю, контрактурах, гемианестезиях, слабых или сильных припадках и т.д. и т.п. Мы не сможем глубже проник­нуть в эту область, не прибегая к методу исследования очень древнему, но который лишь совсем недавно стали использовать в позитивных науках. Я имею в виду гипнотизм. Опыт действи­тельно показывает, что больные истерией особенно подвержены внушению и можно легко погрузить их в гипнотический сон.

Практиканты и санитары вводят двух больных. Одна из них – молодая женщина с контрактурой правой руки (рука согнута и прижата к груди); другая – старуха, похожая на ту слепую старуху в Вене, передвигается с трудом, опираясь на костыли (исте­рический паралич левой ноги).

Обе кажутся запуганными и жалкими. Шарко размашистым жестом указывает на них (во всей этой сцене он похож на иллюзиониста).

Шарко. Вот два великолепных случая: Жанна и Полетта. (Он улыбается обеим женщинам, улыбкой людоеда.) Ложи­тесь, Жанна. (Двое помощников укладывают старуху на раскладную кровать.) А вы, Полетта, садитесь.

Молодая женщина опускается на один из стульев, который помощ­ник поставил в середине аудитории. Шарко сначала направляется к Полетте.

Шарко (наигранно отеческим тоном). Ну, моя Полетта, что у вас болит?

Полетта (показывает на руку). Рука.

Шарко. Закройте глаза. (Она закрывает. Он заговорщи­чески подмигивает собравшимся и сильно щиплет боль­ную руку.) Что я сделал?